«…Первым, кого он увидел, был большой джингль. Какое-то мгновение Г-Ряо еще сомневался, но когда джингль, остановившись, повернулся к нему, все сомнения у капитана рассеялись. Да, это действительно был джингль! Г-Ряо почувствовал, как вдруг похолодела и сама собой напряглась его спина, выдав двенадцатый, самый сильный градус ненависти – а уж она-то, его спина, никогда не ошибалась…»
Корабль КХ-343, приписанный к военному флоту Мигусии, вошел в атмосферу планеты Земля всего на 2,15 секунды позже расчетного времени. Пройдя атмосферу как нож сквозь масло, он совершил посадку на заранее выбранной площадке, всего на 0,06 метра отклонившись от расcчитанных пространственных координат. (Заброшенный выгон для скота вблизи поселка Теряевка Тульской области.)
Первым, что сделал капитан Г-Ряо, гибко выпрыгнув из люка на зеленый луг у озера, это объявил два строгих выговора: штурману Г-Батю – за опоздание и пилоту Г-Шпою – за неточную посадку. Кроме того, он понизил их в звании – Г-Батя со штурмана 234-го разряда до штурмана 212-го разряда, а Г-Шпоя – с рядового 110-го разряда до рядового 97-го разряда.
– Возражения есть? – рявкнул он.
– Нет, капитан! – переглянувшись, отвечали Г-Бать и Г-Шпой.
Капитан Г-Ряо хмыкнул. В глубине души он был доволен своими ребятами, столь удачно справившимися с первой частью сложной миссии, но считал, что подчиненных нужно держать в строгости.
Наложив взыскания, Г-Ряо взглянул на дисплей робота-анализатора, уже закончившего брать пробы. Результат оказался лучше, чем можно было предположить – по своему химическому составу воздух и вода подходили без каких-либо ограничений, равно как удовлетворительными были и результаты иных семидесяти двух биологических тестов. Все было так хорошо, что даже скафандры, в принципе, не требовались.
Можно было констатировать, что из всех известных их цивилизации миров этот являлся первым, столь уникально повторившим климатические условия прекрасной Мигусии – родного дома, который они все так любили и над которым теперь нависла страшная угроза. Разумеется, имелись и кое-какие отличия, но они были незначительными.
«Хм… Наши умники-астрономы не ошиблись: этот мир – настоящее чудо. Теперь главное – выполнить задание», – подумал Г-Ряо.
Откинув шлем скафандра, он вдохнул свежий прохладный воздух, столь выгодно отличавшийся от отфильтрованной дыхательной смеси внутри их корабля. Чувствуя, как воздух вентилирует его легкие, он оглядел горизонт, сереющее небо и кромку леса, справа от которой проступали корпуса блочных пятиэтажных домов. Над планетой едва занимался рассвет – не самое удачное время для второй части их миссии, требовавшей яркого дневного освещения.
– Советую часа два или три отдохнуть. Вскоре нам предстоит тяжелая работа, – сказал Г-Ряо.
Его «совет» прозвучал почти как приказ. Сам капитан свернулся рядом с ракетой и, положив недалеко от себя заряженный лучеметатель, закрыл глаза. Определив по особым вибрирующим звукам, что Г-Ряо в самом деле спит, Г-Бать и Г-Шпой позволили своему возмущению вырваться наружу.
– Старикан совсем спятил! Мы пролетели двенадцать парсеков за двести часов, а что сделал он! Устроил нам выволочку! – прошептал Г-Бать, сверля зелеными глазами спину капитана.
– Ты что, не знаешь? Он скорее съест свою фуражку, чем хоть на йоту отступит от устава, – ответил Г-Шпой.
Пилот и штурман помолчали, вглядываясь в сереющее небо планеты. Потом заговорили о том, что было для них действительно важно.
– Думаешь, земляне станут нашими союзниками? – спросил Г-Бать.
Г-Шпой особым образом выгнул спину, что у мигусийцев означало седьмую из десяти градаций сомнения.
– Кто знает? Главное – правильно рассказать им об угрозе, которую представляют собой джингли!
– Джингли… фррр… сама мерзость! – содрогнулся штурман.
– И не говори. После того как им удалось заманить в ловушку и уничтожить наш третий и седьмой звездный флоты, они прижали нас по всей Вселенной. Эти ублюдки не желают идти на перемирие. Они не щадят даже раненых. Они не успокоятся, пока последний мигусиец не исчезнет, – с негодованием сказал Г-Шпой.
– Думаешь, сюда они еще не добрались? Их корабли быстрее наших! – озабоченно откликнулся Г-Бать.
– Едва ли. Слава Казаркосу, наша навигация – лучшая во Вселенной. В этом мы пока их опережаем.
Пилот и штурман снова замолчали, чутко вслушиваясь в предрассветные шорохи. Разговоры о джинглях, которых они ненавидели, всегда приводили их в беспокойное состояние.
– Пожалуй, я все же вздремну! – сказал пилот.
– Ты спи, а я покараулю! – кивнул Г-Шпой.
Г-Бать заснул, а Г-Шпой положил голову на приклад лучеметателя и задумался.
Феноменальное ощущение времени, выпестованное долгими годами службы на военном флоте, позволило капитану Г-Ряо проснуться ровно через три часа. Г-Ряо открыл глаза и огляделся. Он увидел, что Г-Бать беспокойно ворочается во сне и даже уставший Г-Шпой дремлет, держа две передние конечности в углублениях лучеметателя.
Секунду поколебавшись, Г-Ряо разбудил экипаж. Г-Шпой и Г-Бать заморгали от яркого утреннего света. Звезда, название которой им еще предстояло узнать, уже поднялась над линией горизонта примерно на десять градусов.
– Вы знаете, зачем мы здесь, – без предисловий начал Г-Ряо.
– Да, капитан, – ответил за двоих Г-Шпой.
– И то, как важна наша миссия для всего народа Мигусии вам тоже известно.
– Да, капитан!
