Папа и дети с нетерпением ждали, пока мама достанет мороженое из морозилки и отрежет очередную порцию. Павлик с Толиком придвинулись поближе к рыжему коту. Котоваська не спеша принялся за десерт.
– Почему же все кошки так не делают? – спросил Толик.
– Зачастую мои сородичи… мням-мням, – Котоваська говорил и ел почти одновременно, – выбирают спокойную жизнь домашней кошки… мням-мням. А если хоть раз перекувырнёшься, – Котоваська вдруг поднял перемазанную мордочку и посерьёзнел, – то забудешь дорогу домой и уже не сможешь жить как прежде. Такая кошка становится странником.
Котоваська встал на задние лапы, поднял переднюю лапу вверх и важно сказал:
– Да, странником! Независимым и одиноким.
Он хотел снова сесть, но поторопился. Табуретка покачнулась и…
Бум! Плюх! Дзынь!
На полу по очереди оказались табуретка, рыжий кот и блюдце с мороженым.
Котоваська сидел среди осколков и липких белых лужиц. С живота медленно сползали вязкие сгустки пломбира. Кот высунул язык, облизал мордочку и даже поймал капельку растаявшего мороженого, сорвавшуюся с усов.
Папа и дети хотели броситься к нему на помощь, но стоило им шевельнуться, как мама скомандовала:
– Стоять!
Они тут же застыли на месте. Даже папа.
– Везде осколки, порезаться ведь можно, – уже спокойно пояснила она. – Не двигайтесь, я одна в тапках.
Мама осторожно вдоль стены прошла в прихожую и стала оттуда кидать тапки всем остальным. У папы они самые большие, коричневые в клеточку. У Толика – поменьше, резиновые голубые. У Павлика – ещё меньше, тёмно-синие с красной машинкой. Котоваське мама кинула детские кроссовки. Кот натянул обувь на все четыре лапы и, не отрывая их от пола, прошаркал в прихожую.
– Ничего, тебе мы тоже тапки купим, – успокоил его папа, собирая остатки блюдца.
Толик с Павликом пытались шваброй достать из-под шкафа отскочивший туда осколок. Услышав папины слова, они радостно переглянулись. Если в доме заводятся чьи-то тапки, то это уже серьёзно. Зачем хранить обувь того, кто здесь не живёт?
– А у тебя есть дом? – осторожно спросил Толик гостя.
– Дом? Зачем мне дом? – замялся Котоваська. – Я кот дикий, свободолюбивый. Дом – это хозяева, а хозяева – это «туда не ходи», «этого не делай». Лучше уж я так… сам по себе.
– Оставайся у нас жить, – предложил Павлик. Толик с папой одобрительно закивали головами. – А мы тебе будем не хозяевами, а… а…
– А семьёй, – закончил папа, – и тапки тебе купим.
Котоваська невольно расплылся в улыбке, как самый настоящий чеширский кот.
В это время из ванной вышла мама с ведром и тряпкой.
– Нет! Никаких тапок мы покупать не будем, – строго сказала она.
Таких жестоких слов от мамы никто не ожидал. Папа удивлённо поднял брови. Толик и Павлик скривили лица, приготовившись реветь. Котоваська часто-часто заморгал и низко опустил голову.
– Мы не будем покупать тапки, – продолжила мама, – потому что даже самый маленький размер будет ему велик. Сошьём их сами.
– Ура-а-а! – закричали дети, бросившись обнимать папу, маму и кота.
Так Котоваська нашёл свой дом. Потому что даже самым независимым и одиноким странникам хочется куда-то возвращаться.
– Исчез! А-а-а! Ма-а-ма-а, куда он исчез? – ревел в голос Павлик.
Он стоял посреди комнаты в расстёгнутой куртке, шапка съехала на затылок. Толик лежал на полу и светил карманным фонариком в щель под диваном. Он уже скинул верхнюю одежду и даже вытащил одну руку из свитера. Другая, правда, так и осталась в рукаве. Мама растерянно ходила по комнате, заглядывая то под кровать, то в корзину с игрушками, то за телевизор. Пожимая плечами, она удивлённо бормотала:
– Ничего не понимаю! Куда мог подеваться кот в однокомнатной квартире? Двери мы закрывали, окно… – мама резко остановилась, поражённая внезапной догадкой: – Окно! Он мог выпрыгнуть в окно!
Толик и Павлик уставились на неё, но мама тут же замотала головой:
– Да нет же, восьмой этаж всё-таки, а Котоваська мне показался вполне разумным котом.
– Все окна закрыты, – доложил Толик.
Он уже сбегал на кухню, на балкон и всё проверил.
– А-а-а! – снова заревел Павлик.
Мама с Толиком устало опустились на табуретки и вдруг заметили – на столе разложены карточки из серии «Цирк». Наверное, Котоваська нашёл их в шкафу с детскими книгами. Толик уже и забыл про эти карточки. Вот на одной конь в красно-синей попоне скачет по кругу. У него на спине, расправив в стороны руки, стоит тонкая красивая девушка. На другой – клоун жонглирует разноцветными шарами. Какая у него смешная физиономия! Толик даже слегка улыбнулся, хотя ему было не до смеха. Более того, ему, как и брату, ужасно хотелось плакать. Настолько, что аж в носу щипало. Но он не мог – семь лет всё-таки. Ладно Павлик – тот ещё маленький, а он уже ходит в первый класс. Толик потёр кулаком под носом, чтобы случайно не зареветь. Если он присоединится к брату, что тогда мама будет делать одна с двумя ревущими детьми? Нет, реветь Толику никак нельзя. Особенно сейчас, когда исчез их кот.
