– Да брось… – вздохнула она. – Мама тебе доверяла. Если бы не это, давно бы забрала ключи, ты ведь ее знаешь. Да и мы с Аннетой помним, какая ты нудная и щепетильная. Ничего лишнего не возьмешь. Хотя, если хочешь, можешь взять что-нибудь себе на память из маминых вещей. Смотри сама. Не драгоценности и антиквариат, конечно. Но, может, мелочь какую памятную. Мы не против. Ты, главное, Маркиза забери. Он же не ест и не пьет все это время. Заболеет еще, жалко. Все же мамин кот, член семьи…
Она часто заморгала и отвернулась, скрывая подступившие слезы.
Перед тем как уехать, я подошла к нотариусу. Спросила, есть ли в документах какие-то еще распоряжения насчет меня и кота. Мало ли? Но нет, все, что было, он зачитал вслух. А я попросила разрешения сфотографировать строки завещания, касающиеся меня. Да, владение животным не требовало никакого документального заверения, но мне хотелось позднее, в спокойном состоянии, перечитать строки, адресованные мне. Возражений не имелось, нотариус спокойно позволил мне сфотографировать на телефон нужные абзацы. Прикрыв все остальные сведения о других людях.
– Чувствую себя, словно я героиня сказки. Унаследовала кота… – грустно улыбнулась я ему, убирая телефон в сумку.
– Это не просто кот, – загадочно улыбнулся мужчина. – Это особенный кот. И вы даже не представляете, Лиза, как недалеки от истины.
– Маркиз хороший, – улыбнулась я. – Мы пять лет с ним жили под одной крышей.
Квартира, служившая и мне домом еще полгода назад, встретила темнотой, пустотой и завешенными зеркалами. Те же запахи. Та же роскошь. Тот же флер богатства и интеллигентности. Хороший дом. Мне нравилось здесь.
Я разулась, прошлась по всем комнатам, рассматривая, вспоминая, касаясь кончиками пальцев поверхностей столов и комодов. Постояла возле большой фотографии Маргариты Фридриховны, перечеркнутой через один угол черной траурной ленточкой. Полгода назад здесь так же стояло папино фото, а сейчас оно сдвинуто к стене.
Я постояла, помолчала, потом пожелала негромко покоиться с миром. Мой голос прозвучал в тишине огромной пустой квартиры пугающе. Я аж поежилась. И поспешила в нужную комнату.
Маркиза я нашла на стуле, стоящем напротив кровати. Кот лежал унылый, потухший, несчастный. Даже ярко-рыжая его шерсть стала будто бы тусклее. Не спал, но никак не реагировал на мое появление. Я подошла, присела рядом с ним на корточки, вздохнула.
А потом просто начала ему рассказывать о последних событиях. Как мне вчера позвонила Катя, рассказала о смерти матери. Как я сегодня ездила на кладбище. И что мой папа и мачеха теперь лежат рядом. И это ужасно странно, потому что моя мама и первый муж Маргариты Фридриховны похоронены в других местах, в отдалении. Сказала, что Аня и Катя просили меня позаботиться о нем, потому что со мной он ладил лучше, чем с ними.
А завершила все рассказом о поминках в ресторане. О завещании. И тем, что я очень удивлена этим распоряжением. Но и безо всякого завещания и последней воли своей бывшей мачехи согласилась бы приютить его.
Маркиз слушал мой голос внимательно. Иногда дергал ушами. Пару раз шевельнул хвостом.
Я даже достала телефон, открыла фото и зачитала ему вслух строки завещания.
– Вот так, дружочек. А сейчас меня Катя отправила сюда. Они с Аней все-таки переживают за тебя. Сказали, ты третий день не ешь и не пьешь. Опасаются, что можешь заболеть. И мне нужно собрать твои миски, личные вещи и все остальное. Вот как-то так, – закончила я.
Маркиз сел. Обвил лапы хвостом. Повернул крупную голову, уставился на меня не моргая, словно все понял. Вздохнул. Из одного глаза выкатилась слезинка. Он, совсем как человек, смахнул ее лапой.
Я молчала. Кот умный, взрослый, много лет проживший в семье и по-настоящему любивший хозяйку.
А он вдруг спрыгнул на пол и… сказал:
– Ну что ж, молодая хозяйка. Пойдем, соберем мои вещи и еду. И не забудь мой туалет и наполнитель.
– А? – вытаращилась я на него, открыв рот.
Он обернулся, снисходительно на меня посмотрел, махнул хвостом и спросил:
– Надеюсь, ты живешь не в какой-нибудь халупе?
– Ты разговариваешь?! – шепотом спросила я.
– Разумеется. Как и любой ведьмин кот я разговариваю.
– Но как же?.. А раньше?.. Мы ведь пять лет… И ты никогда…
– Раньше ты не была моей хозяйкой. А сейчас я полностью перехожу к тебе по завещанию моей прежней ведьмочки. Теперь и буду разговаривать.
– А девчонки? Катя и Аня? Они в курсе, что ты можешь говорить? А папа знал? Маргарита Фридриховна ведьма?! Ой-йо! – дошло до меня.
– Девочки про мои способности не знают. У них нет дара. И твой отец просто человек. А Марго́ была ведьмой. Как и ты, Лиза. Ведь ты не думала, что она оставила меня тебе просто так, лишь потому, что ты такая чудесная?
– Нет, но… Стоп! Я – ведьма?!
– Ну не ведьма, конечно, еще. Так, зародыш ведьмочки. Первая в роду. Сила есть, дар имеется, а умений и знаний – ноль. Придется над тобой поработать.
– Ага… – сказала я.
– Идем! – И его рыжее великолепие зашагало прочь из комнаты.
Я стояла, открыв рот.
– Эй! – крикнула ему вдогонку. – А если я не хочу быть ведьмой и чтобы надо мной работали?!
