Среди жертв сталинских репрессий мне удалось найти, со ссылкой на сведения Одесского академического центра, Павла Михайловича Хаджи-Коли, 1871 года рождения, уроженца Тирасполя, приговоренного к расстрелу 29 апреля 1938 года и впоследствии реабилитированного. Не исключено, что это был родной брат Константина Михайловича Хаджи-Коли. Возможно, что слухи о его расстреле породили впоследствии слухи, что Советами был расстрелян бывший кишиневский исправник, поймавший Котовского. Павел Михайлович был уроженцем и, вероятнее всего, жителем Тирасполя, поэтому румыны могли не пустить его в Бессарабию, и он мог оказаться как раз тем Хаджи-Коли, которого в действительности отпустил Котовский. Что же касается Константина Михайловича Хаджи-Коли, то он вряд ли попал в руки советской юстиции. Скорее всего, он либо умер до 1940 года, либо перед приходом советских войск в Бессарабию бежал на румынскую территорию за Прут. Он был слишком известным политиком в Бессарабии, чтобы надеяться, что большевики его пощадят.
Кем же на самом деле был Григорий Иванович Котовский? «Последним гайдуком»? Джентльменом-разбойником, вроде пушкинского Дубровского? Королем криминального мира юга России? Борцом за справедливость и счастье обездоленных? Лихим красным комбригом? Гениальным комкором-хозяйственником в годы нэпа? Вот это уникальное сочетание, казалось бы, несочетаемого сделало Котовского поистине замечательным человеком, оставшимся в памяти потомков. До революции он любил пожить на широкую ногу, когда не сидел в тюрьме, заводил бурные романы, но после 1917 года был скромен в быту и любил, кажется, только одну женщину — свою жену. Любил прихвастнуть своими подвигами и революционными заслугами, но в то же время не раз в критических ситуациях проявлял настоящее мужество. Ведя жизнь разбойника, никого не убивал, а в Гражданскую войну проявлял милость к поверженному противнику. Среди командиров этой войны, причем во всех противоборствующих лагерях, таких людей было наперечет. Все эти часто противоречивые качества в Григории Ивановиче уживались достаточно органично и производили впечатление на публику. На создание легенды работала даже его нелепая и преждевременная гибель. Она способствовала канонизации Котовского как героя Гражданской войны, причем это произошло задолго до того, как всесоюзную известность приобрели другие герои. И ранняя гибель, возможно, избавила его от расстрела в 1937-м. Тогда бы после реабилитации в 1950-е годы Котовский легко мог затеряться на фоне десятков и сотен других комбригов, комдивов и ком-коров, чьи имена вернулись в историю из небытия. В ранней канонизации Котовского, безусловно, важную роль сыграла симпатия к нему Сталина. Однако даже без всех конъюнктурных моментов такой человек, как Котовский, в памяти поколений все равно бы остался. Сегодня мы совсем иначе оцениваем советское прошлое, чем в те времена, когда именем Котовского называли города, улицы, колхозы и школы, когда о нем снимали фильмы и ставили пьесы. Сегодня разрушены многие мифы, связанные с его биографией. Но и теперь фигура легендарного комбрига и разбойника вызывает симпатию у многих, как проникся этой симпатией автор настоящей книги и постарался донести ее до читателей.
