Но увлечься птичьим мельтешением настолько, чтобы все же забыться, он не успел. Ветка чуть дрогнула, когда на нее ступил вернувшийся кот, а мгновение спустя перед Юркой положили мышку. Не большую и страшную крысу, а обычную серую мышку. Которая пахла так аппетитно и так здорово хрустела косточками и вообще была очень вкусной. Мышек Юрка еще не ел, может, поэтому осмелел и, дотянувшись до кошачьей морды, благодарно лизнул нового друга в нос. Тот фыркнул, шевельнул усами, дернул ухом, прислушиваясь к шуму двора внизу, и притянул Юрку к себе, лениво жмурясь и громко мурлыча. И снова было так хорошо, что Юра задремал на солнышке, пригревшись в теплых кошачьих объятиях.
Ему снился он сам, уже взрослый, задиристый, такой же смелый и сильный, как Отабек. Юра не понимал, откуда он знает имя своего черного кота, но во сне это казалось неважным. Они гуляли по крышам, вместе гоняли голубей, охотились за целым полчищем крыс, наводнившим вдруг район, грелись на солнце на крышке люка, прятались от дворника в подвале, а потом вычищали с шерстки паутину и пыль. Ржавчина на черном мехе Отабека была не видна, а вот пятна на собственной белой шкурке привели Юрку в ярость. Он шипел, раздраженно выпуская когти, но все равно затих, почувствовав, как Отабек сначала коснулся языком кончика уха, а потом принялся вылизывать его мордочку.
В этом сне Юрка очень любил Отабека. И, проснувшись уже под вечер, он только надеялся, что его чудесный сон сбудется. В конце концов, он скоро вырастет, а Отабека он любит уже сейчас.
