Я не имею ни малейшего понятия, что это за чертовщина.
Она не объясняет, просто улыбается загадочной улыбкой, за которую я люблю ее только сильней. Через секунду она врезается в меня, толкая меня в Братана Тигра, когда прижимается своими губами к моим. Я протягиваю руку, слепо отталкивая Братана Тигра. Обхватив руками ее талию, и проникаю языком меж ее губами.
Эмери проводит зубами по моей нижней губе. Я хочу уложить ее на этот снег, раздеть догола и пройтись языком от кончиков пальцев до ее губ.
Она отстраняется прежде, чем мы успеваем растерзать друг друга на глазах у всех. Наши губы прижимаются друг к другу.
– Чем хотите заняться, миссис Прескотт? – спрашиваю я.
Тихо, чтобы услышала только она.
– Жечь, – шепчет она в мои губы и вновь целует.
Она танцует под звездами с нашей семьей, запрокидывает голову, в движениях ее тела нет никакого ритма. Когда она умоляет меня присоединиться к ней и обещает, что это будет стоить того, я танцую.
С ней в моих руках и нашей семьей вокруг, я кое-что заметил.
В небе надо мной разливался сиреневый.
Розовые и фиолетовые полосы поглотили другие огни.
Проигравший выиграл.
– Мать твою, клянусь, я не в силах выносить эту хрень. – Нэш трет лицо ладонью. Откидывает голову на подушку, пялясь на наш потолок так, будто существование телевизора оскорбляет его.
Мой взгляд мечется между двойняшками, восьмилетними демонами, зажатыми между нами.
– Следи за языком! – Я хмурюсь почти искренно.
– Мы слышим «хрень» постоянно, мам. – Холли смотрит на меня широко раскрытыми глазами того же цвета, что и у Нэша.
– На прошлой неделе миссис Кимберли рассказывала нам про Дельфийского оракула. Как он сказал Апполону, что хрень на вес золота.
– Она сказала «хрен». – Лоусон щиплет Холли за руки. У него мои глаза. Один голубой. Один серый. – Из-за своих брекетов миссис Кимберли только и может, что говорить хрень.
Поверить не могу, что Лоусон и Холли делили мою утробу, не убив друг друга. Единственное их сходство лишь в смоляных волосах. Даже пол разный. Лоусон бледен и безжалостен, тогда как Холли – смуглая и милая.
Пальцы Нэша подвигаются к пульту.
Я погружаю руку в белый попкорн с чеддером и бросаю пригоршню ему в лицо.
– Не смей этого делать.
Дети между нами визжат, когда попкорн падает на них. Я толкаю бедром Лоусона и спрашиваю:
– Что думаешь о фильме?
Сын бросает взгляд на экран и пожимает плечами.
– Золушка красотка.
– Лоусон, она на одиннадцать лет старше тебя.
– И? Папа на десять лет старше тебя.
Я затыкаюсь, потому что в этом есть резон.
– Холли?
Она поджимает губы и щурится, глядя на экран, как будто это поможет ей составить мнение.
– Она очень неуклюжая, но я бы хотела быть на ее месте. Мне нравятся ее платье и туфли.
– Невероятно, – бормочет Нэш, но дети слышат его. Они кидают в него попкорн.
Входная дверь распахивается и закрывается со стуком.
Дети вскакивают на диване и кричат.
– Дядя Рид!
– Где ваши дети? – с прашивает Нэш, когда он входит в гостиную со своей женой.
Все еще странно видеть лицо Бэзил без постоянной хмурой гримасы, но вот она здесь. В довершение Бэзил помогает мне управлять моей компанией, некоммерческой линией одежды, которая использует переработанные материалы и превращает их в уникальные изделия. Вырученные средства идут на благотворительные столовые по всей Северной Каролине. Нэш говорит, что у меня слишком большое сердце, но я знаю, что ему это нравится.
Рид целует меня в висок.
– Ма украла их на пару часов.
Секунду спустя дети уводят Рида и его жену прочь. Нэш при первой же возможности выключает телевизор. Его пальцы поднимаются к виску и потирают его. Я закатываю глаза от его драматизма и хлопаю его по руке.
Он хватает меня за руку и притягивает к себе.
– Яабурней.
Это слово касается моего виска. Я повторяю его одними губами, улыбка приподнимает их уголки, это секретный обет, который мы разделяем.
Яабурней по-арабски значит «похорони меня».
Это надежда на то, что ты умрешь до того, как умрет твоя истинная любовь, потому что не представляешь жизни без нее.
Когда мы говорим, в этом есть магия, но исходит она не от слов.
Она исходит от нас.
Хлоя, я постоянно возвращаюсь к этим маленьким моментам, удивляясь, почему именно их я помню лучше всего. Я скучаю по этим мелочам, по каждой маленькой причуде, которая делала тебя тобой. Эта книга – для тебя, как и каждая следующая.
Роза и Бауэр, мои абсолютные навязчивые идеи. Спасибо вам за то, что сделали мою жизнь лучше. Я больше улыбаюсь, больше смеюсь и больше живу благодаря вам двоим.
Л., спасибо тебе за то, что больше любишь меня делами, а не словами, потому что мы оба знаем, что я люблю придурков. Лол.
Хизер, спасибо тебе за то, что терпишь мое сумасшествие! Ты всегда готова помочь. Я ценю каждый разговор, телефонный звонок и сообщение. Ты так заинтересована в моей карьере. Я понятия не имею, что я сделала, чтобы заслужить тебя, но я повторила бы это тысячу раз снова. Я так счастлива, что ты есть в моей жизни.
