Я склонил голову набок, потратив время на то, чтобы посмотреть на него свысока, игнорируя тот факт, что он стоял, а я – сидел.
– Это когда-нибудь срабатывает?
– Чаще, чем вы думаете.
Делайла шагнула вперед воплощением спокойствия. Она напомнила мне директора, которого втайне боялись и родители, и ученики. Взгляд, который читал вас как раскрытую книгу и оставался равнодушным.
– Агент Ву, я думаю, что вам лучше уйти прямо сейчас. У нас строгий график, которого мы должны придерживаться, и если вы хотите продолжить разговор, вы можете связаться со мной и только со мной.
Брендон перевел взгляд с меня на Делайлу, прежде чем выпрямился и кивнул.
– Подумайте о моем предложении, мистер Прескотт. – Он бросил визитку на стол. – Сделка может быть не таким уж плохим вариантом.
Закрыв дверь за Брендоном, Делайла повернулась ко мне, на ее виске вздулась жилка. Когда-то я назвал ее «Делайла-младшая».
– Что из «ничего» «не» «говори» тебе непонятно?
– Слова «ничего», «не» и «говори».
– Нэш, это серьезно. Действительно?
С моей точки зрения, инсайдерская торговля стояла на самой нижней ступени в списке всех моих преступлений. Я всегда знал, что не смогу скрыть, что я заработал, торгуя акциями «Уинтроп Текстиль», но обвинение в инсайдерской торговле было труднодоказуемым, а я постарался, заметая следы.
Чего я не знал, так это того, что кто-то еще получил выгоду от падения «Уинтроп Текстиль».
Я выдвинул ящик стола и провел костяшками пальцев по обугленной коже, которая везде путешествовала со мной.
– Найди мне детектива.
При виде обугленной кожи Делайла сморщила нос, но ничего не сказала. Ее голая безволосая крыса лапала ее за ноги, просясь на руки.
– А что насчет Фики?
– Фики нет. – Увидев ужас в ее взгляде, я закатил глаза. – Расслабься. «Нет» – значит «в увольнении». Ублюдок все еще жив и здоров.
– Боже, Нэш.
– Давай не будем его в это втягивать. Он никогда не был особым моим фанатом.
Она проигнорировала меня.
– Никогда не говори «его нет» о том, кто болен раком. К тому же я тебе не секретарь. Сам ищи себе детектива.
Я бы отнесся к этим словам более серьезно, если бы она не взяла Роско на руки и не погладила прядь волос на его теле.
– Снова это дерьмо?
– Я заслуживаю надбавки.
– Сделано.
– Но она мне не нужна.
И это правда.
Ее муж происходил из старой аристократии. Следующие десять поколений ее семьи могли не работать и при этом проспонсировать десять франшиз уровня «Звездных войн».
– Что тебе нужно, Ди? – Я изогнул бровь, уделив ей все свое внимание.
– С чего ты решил, будто мне что-то нужно?
– Никто ничего не делает по доброте душевной.
– Ты делаешь. – Она так считала. – Ты капризный мудак, но ты ночи не спишь, кормя людей в своих толовых, в какой бы город мы ни приехали, ты заботишься о своей семье, ты жертвуешь на благотворительность чертову прорву своих доходов, и ты никогда не пройдешь мимо нуждающегося, не оказав дорогостоящей помощи.
По ее словам, я являлся святым, которого сделал из меня Истридж. Реальность имела с этим мало общего. Слово «искупление», вытатуированное на предплечье у локтя, напоминало мне об этом всякий раз, когда я раздевался и смотрел на себя в зеркало.
Я проигнорировал ее речь о канонизации святого Нэша Прескотта и перешел к делу.
– Мне нужен кто-то, не связанный с компанией. Не следователь твоего юридического отдела. Независимый детектив, не боящийся замарать руки.
«Кто-то вроде Фики», – не сказал я.
Кажется, сжигать мосты вошло в привычку. Я бы даже посчитал это хобби, если бы эти мосты не были нужны мне, чтобы ходить по ним.
– Что ты хочешь расследовать? – Изумрудный взгляд изучал меня, ожидая какой-нибудь оговорки.
– Ву упомянул о ком-то еще, кто выиграл на скандале с «Уинтроп Текстиль». Я хочу знать, кто это.
– Мы не поговорим о том, как ты оказался одним из этих двоих получателей выгоды?
– Нет.
Она чуть помедлила, и наконец в ее взгляде мелькнуло нечто помимо безразличия. Может быть, вина.
– Насчет Эмери Уинтроп…
Я поднял ладонь, чтобы остановить ее.
– Я знаю. Избавь меня от лекций. Прошлым вечером она гастролировала тут с кейтеринговой компанией. Мы их больше не наймем.
– Что? – Она качала головой, пока Роско не куснул ее за шею, чтобы она прекратила. – Нет, все не так. С чего ты решил?
Я отодвинул ноут, проигнорировав последний вопрос.
– Выкладывай.
Она уперлась бедром в стену и почесала живот Роско – нервная привычка.
– Мне позвонил Рид.
Я уже понял, что возненавижу кульминационный момент этой истории.
Не потому, что я ненавидел Рида. Напротив. Я не ненавидел его. Это он ненавидел меня, и я не винил его за это. Я заслужил ненависть, уж точно больше, чем заслужил наивное восхищение Истриджа.
Но это не значило, что я ее принимал.
– Выкладывай, Лоуэлл.
– Я была должна ему услугу. Он потребовал расплатиться. Он хотел, чтобы я устроила Эмери Уинтроп на работу под именем Эмери Родес. Это было до того, как я узнала о расследовании Комиссии. Если бы я знала, что из-за этого будут проблемы, я бы ни за что не сделала это.
