– Эта цыпочка полностью меняет свою внешность ради парня, затем ее выносит на берег, а чувак принц видит горячую голую штучку и хочет ее трахнуть? Вы серьезно? – Ее южный акцент становился сильнее, когда она заводилась. Широко распахнутые глаза и рот, она была похожа на маньяка за секунду до того, как охрана выведет его из здания в наручниках. – Да это хуже «Титаника»!
– А что не так с «Титаником»? – Ида Мари скрестила руки и чуть отодвинулась от Эмери. – Он романтичный.
– Он был бы романтичным, если бы Роуз подвинулась.
– А как насчет «Белоснежки»?
– Ей четырнадцать, Ида Мари. Четырнадцать! – Эмери покачала головой, затем откинула в сторону упавший на лицо шнурок толстовки. – Белоснежка доверилась двадцатилетнему парню, с которым встретилась в лесу, потому что он спел ей.
– Ты пугающе жестока. Она вскинула подбородок.
– Спасибо.
Шантилья подняла руку и взглянула на часы.
– Две минуты десятого. Он уже должен быть тут.
Верно, но я не спешил заканчивать это занимательное представление. В другой жизни мне, может, понравилась бы Эмери. К сожалению для нее – лгуны и убийцы привлекали меня так же, как поцелуи с Эйблом «Маленьким Членом» Картрайтом. Я бы предпочел скорее положить голову на гильотину.
– Кто уже должен быть тут?
Шантилья проигнорировала вопрос Эмери и указала на ее футболку.
– Что на тебе надето?
– Я тут уже час. Если тебе не нравится то, что на мне надето, стоило сказать мне это, пока у меня было время переодеться.
– Это служебный офис. Я не обязана говорить тебе, что являться на собрание в джинсах и конверсах неприлично. Делайла Лоуэлл, может, и обеспечила тебе эту работу, но я не играю в фаворитизм в
– Это строящееся здание, – поправила она. Ее взгляд опустился на лабутены Шантильи. – Где по технике безопасности все еще следует носить ботинки с закрытыми носами.
Она была похожа на минное поле. Взрывная. Опасная. Не отступающая ни перед кем. Потому что, когда мина разорвется, Эмери взорвется вместе с нею.
– Итак… – начала Ида Мари и смолкла, когда воцарилась тишина. – Что ты думаешь о Мулан?
Эмери усмехнулась и, наконец, снова села на диван.
– Ей шестнадцать, а ему, вроде, на десять лет больше,
Наша разница в возрасте, отметил я. Она говорила так, будто сама мысль была ей отвратительна.
Это не имело значения. Прикасаться к ней было ошибкой. Прикоснуться к ней снова станет грехом.
Я прервал разговор прежде, чем он перерос в свару. Очевидно, та странная девушка, которую я помнил, превратилась в того еще психа.
– Если вам это поможет, в оригинале Ариэль совершает самоубийство и превращается в морскую пену, Мулан становится наложницей нового правителя и кончает с собой, а Белоснежка… – Пять пар глаз повернулись в мою сторону, когда я вошел в комнату. – Ну, там и в самом деле счастливая концовка. Белоснежка и принц Флориан женятся, приглашают Королеву на свадьбу и заставляют ее надеть раскаленные железные туфли и танцевать до смерти.
– Очаровательно, – пробормотала Эмери, как будто не она только что предлагала воспользоваться ножом и двумя мешками для тела.
Я прошел мимо троицы на диване, притворяясь, будто не знаком с Эмери, сел за один из столов, спиной к Шантилье, и обратился ко всем:
– Меня зовут Нэш Прескотт. Я тут, чтобы поделиться своим видением эстетики «Прескотт отеля», которая нужна в бухте Хейлинг. Кто из вас стажер? – Я устроил представление, внимательно разглядывая их лица, прежде чем остановился на Эмери, которая смотрела с вызовом. Который я принял, неодобрительно оглядев ее с головы до ног. – Вы похожи на стажера. Как вас зовут?
«Дерись, Тигр. Не будь слабой. Покажи мне свои когти».
Секунду она молчала.
Три.
Два.
О…
Наконец, она выдавила:
– Эм…
Я оборвал ее:
– На самом деле мне плевать. Мне нужен кофе из кафетерия вниз по улице.
– Я не стану носить вам кофе.
– Вы ведь работаете на меня, верно?
Мы сражались взглядами, никто не сдавал позиции.
«Я сделаю твою жизнь невыносимой», – обещал мой.
«Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься», – дерзко отвечал ее.
«О, имею, Тигренок. Игра началась».
Будь она кем-то другим, я бы восхитился ее борьбой. Единственное чувство, которое я испытывал к ней, – желание ее уничтожить. Я не сомневался, она уволится к тому моменту, как я закончу с ней. Еще лучше будет, если за это время я узнаю местонахождение Гидеона Уинтропа.
– Эмери, принеси мистеру Прескотту его кофе, – вмешалась Шантилья после того, как молчание затянулось слишком надолго. Испуганные взгляды метались между нами в замешательстве с примесью ревности.
Я приподнял бровь, предлагая Эмери бросить мне вызов. Она неохотно встала, ее взгляд говорил, как сильно она меня ненавидит. Я вытащил из внутреннего кармана бумажник. Ее бумажник, если точнее. Потертый кожаный квадрат, испещренный ожогами сигарет и выглядящий так, будто он некогда принадлежал накачанной кокаином рок-звезде.
