Огнев в спешном порядке вместе с Жемановой поехали в больницу. Врач сказал, что состояние больного крайне тяжелое и нужно быть готовым ко всему.
Больше недели врачи боролись за жизнь Антона, и все это время рядом с Ниной находился рядом Огнев. У женщины постоянно были истерики, и её можно было понять. Потерять одну единственную дочь, а затем мужа…
Но всем смертям назло Жеманов выжил. Он лежал один в палате не в состоянии произнести ни слова, не в силах пошевелить даже пальцем. Больной пытался что-то сказать, раскрывая рот и хватая воздух, но то, что он хотел сказать, было понятно только ему одному.
— Антон, все будет хорошо. Ты скоро поправишься. У нас с тобой еще непочатый край работы, — внушал ему Евгений.
Прошло более чем два месяца с той поры, как Жеманов разбился на машине. Он с полными глазами слез смотрел на тех, кто приходил к нему в палату, не в силах произнести ни единого слова.
Сжалившись над другом, Огнев уговорил Нину забрать мужа из больницы:
— Стены родного дома придадут ему сил и возможно он быстрее пойдет на поправку.
Нина стала плакать. Она вспомнила Евгению, как муж ей изменял, как постоянно грозился разводом, но спорить с Огневым женщина не стала.
— Я тебя не оставлю, Нина. Как смогу буду помогать.
Он сдержал свое слово, данное Жемановой. Сейчас Огнев практически не видел своих детей, не говоря уже о том, чтобы заниматься их воспитанием. Все проблемы легли на плечи сестры и матери Евгения. Вдовец проводил все свое свободное время у постели друга.
Находясь рядом с Антоном, Евгений вспоминал свою жену. Особенно с памяти не выходили первые дни проведенные вместе. Екатерина, только спустя неделю, после свадьбы призналась, что любит Огнева давно, и стать его женой, была её давняя мечта. Мужчину терзали воспоминания давно минувших дней. Он по сей день, ни как ни мог себе представить, что место его Катьки должна занять какая-то другая женщина.
Мать с сестрой постоянно намекали Огневу, что его мальчикам нужна мать.
— Вам хорошо сказать, женись, — со злобой в голосе отвечал Евгений, как только разговор касался детей, — Какая дура захочет на свою шею взвалить такой хомут? Покажите мне её…
— Но…
— Что, но… Да, я богат… Да, я нравлюсь женщинам… Но этого мало… Очень мало, чтобы привести в дом человека, который бы полюбил не только мои деньги, но и меня с детьми.
Хотя прошло три месяца, после выписки Жеманова из больницы, состояние его не улучшалось. Два раза в день к нему приезжал Арнольд Северянин, которого посоветовали Нине, как хорошего массажиста её друзья. Но ни массажи, ни стены дома, не сидевшая рядом с Антоном жена ни как ни могли повлиять на выздоровления.
Евгений Петрович, — как-то после работы, зайдя в кабинет генерального директора, проговорила Наталья Ивановна, — помогите мне… Устройте мне встречу с Жемановым. Я ни как не могу придти в себя… Не могу поверить, что Антон «живой труп». Помогите мне… Придумайте, что нибудь, — на глазах женщины навернулись слезы, и она, не стесняясь их, стала вытирать ладонью.
Хорошо.
Случай подвернулся сам собой. Нина изъявила желания поехать на субботу к внукам и попросила Огнева присмотреть за больным мужем. Как только за супругой Антона Павловича закрылась дверь, на пороге спальни появилась Наталья Ивановна. Она подошла к постели больного и поцеловала его в сухие губы.
Глаза Жеманова наполнились слезами. Он попытался что-то сказать любимой женщине, но она его так и не поняла. Наталья положила голову на грудь Жеманова, и зарыдала. Не в силах выдержать, как страдает друг, Огнев, покинул спальню и направился на кухню.
Перед глазами вдовца стояла Ольга, его секретарь, и лучшая подруга покойной жены.
«Может мне попытаться счастья с ней, — это первое, что взбрело в голову Евгению Петровичу, — Молода, красива… Да, и к моим мальчикам она относилась не плохо… Может рискнуть. Мать с сестрой правы… Я должен, прибиться к какому то берегу. Ольгу я знаю не один год…».
В понедельник, придя пораньше на работу, Огнев вызвал к себе в кабинет Ольгу. Он пристальным взглядом посмотрел на неё с ног до головы, как на товар, который собирался купить и, предложив сесть, спросил:
— Как ты провела выходные?
— Никак. В субботу убирала в квартире, а вчера ездила к Вашей матери. Немного поиграла с детьми.
Лицо Ольги покрылось красными пятнами, и задергался правый глаз. Вызвав к себе в кабинет секретаря, Огнев надеялся, что моментально найдет с ней общий язык, и девушка броситься к нему в объятия и начнет говорить, как сильно любит его. Но этого не произошло.
— Мне плохо одному… Очень плохо, — выдавил из себя Огнев, желая этими слова разжалобить девушку, — Я начинаю сходить с ума. В последнее время не могу сосредоточиться, не могу ничего делать, — он встал на колени и, обняв ноги Ольги, взмолившись, произнес, — Помоги мне! Помоги!
— Как? — испугано спросила она, глядя на своего шефа.
— Не знаю… Помоги… Мне очень плохо…
В это время дверь кабинета отворилась и на пороге застыла как статуя Наталья Ивановна. Она испуганными глазами посмотрела на Огнева.
