— Думаю, этого хотели бы и другие. Хотя неизвестно, что может в конце концов обнаружиться.
— Да, неизвестно, — согласилась Элис, а затем добавила:
— Именно поэтому судьба мисс Брэнден так к себе притягивает.
В действительности свет в часовне взволновал меня больше, чем я показала это Элис. Несомненно, это была чья-то проделка, кто-то хотел, чтобы думали, будто там бродит привидение, и чтобы это напоминало о Боументе. Кому-то было нужно, чтобы все решили, будто дух Боумента восстал против возвращения Нейпьера.
Это была глупая, злая проделка, и она разозлила меня почему-то гораздо больше, чем того стоила.
Несомненно, у Нейпьера есть враги, и это неудивительно.
Вернувшись к себе в комнату, я подошла к окну и выглянула в парк. Луна с той ночи, когда я давала концерт, уже пошла на убыль. Я вспомнила залитую голубоватым светом скамейку у пруда, Нейпьера, пытавшегося освободиться от прошлого… Но, видимо, кто-то не желал, чтобы это случилось. Кто-то приходил в часовню и зажигал там свет в надежде, что поверят, будто прекрасный старший брат вернулся, потому что в доме снова появился Нейпьер. Это просто по-детски глупая выходка, однако она действует на воображение, и именно таким образом можно подогревать память о той трагической истории.
Я посмотрела в дальний конец парка на темневший ельник. Часовня была разрушена пожаром вскоре после возвращения Нейпьера. Кто это сделал? Не тот ли человек, который теперь является туда ночью, изображая «привидение»?
У меня возникло настойчивое желание изобличить это «привидение»и положить конец дурацкой шутке. И в немалой степени из-за того, что мне нужно было узнать, каким станет Нейпьер, когда над ним не будет нависать тень прошлого. На какой-то момент тогда в саду вопреки своей обычно трезвой и разумной оценке людей я оказалась вдруг готова наделить Нейпьера теми качествами, которых у него, по всей видимости, нет.
«В тебе говорит материнский инстинкт», — сказал бы Пьетро. Однажды был случай, когда он высмеял меня за нечто подобное. Я была очень обеспокоена тем, что он гулял под дождем несколько часов, обдумывая какое-то трудное место в пьесе, которую тогда репетировал.
«Дело не в том, чтобы ты перестала обо мне волноваться, Кэра, — сказал он мне. — Но ты не должна проявлять свою заботу так бурно и явно. Беспокойся обо мне, но так, чтобы я не знал об этом. Заботу нужно оказывать очень деликатно, так, чтобы она была незаметна. Навязчивая женщина — собственница — может вызвать у меня только глубокое отвращение».
Уходи, Пьетро. Оставь меня в покое. Дай мне забыть тебя. Дай мне возможность освободиться от прошлого.
И я слышу его голос, как всегда насмешливый: «Никогда, Кэра, никогда».
Вдруг я увидела через окно то, что заставило меня тотчас забыть о Пьетро. Чья-то темная фигура, отделившись от кустарниковой изгороди, оказалась на несколько секунд в лунном свете, и я узнала в ней Оллегру.
Она быстро пробежала по лужайке, держась ближе к кустарникам, и исчезла в доме.
Неужели это действительно Оллегра? Не она ли и есть то «привидение», что бродит по развалинам часовни?
Я с новым интересом вглядывалась в Оллегру, пока она, спотыкаясь почти на каждой ноте, играла этюд Черни.
— Ну, как же так, Оллегра! — не выдержав, воскликнула я.
Оллегра с усмешкой обернулась ко мне, а затем, снова вперив нахмуренный взгляд в ноты, продолжила мучить Черни.
На последней ноте она облегченно вздохнула и сбросила руки с клавиатуры. Я тоже вздохнула. И тут она рассмеялась.
— Я же говорила вам, что от меня мало толку, миссис Верлейн.
— Ты просто не прикладываешь усилий.
— Нет, я стараюсь.
— Оллегра, ты ходила прошлой ночью к сгоревшей часовне? — решилась спросить я ее.
Она пораженно на меня посмотрела и тут же опустила, взгляд на клавиатуру.
— О, миссис Верлейн, я бы ни за что не решилась это сделать. Там бродит привидение, разве вы не знаете?
— Я знаю, что там кто-то ходит и чем-то светит.
— Да, иногда там появляется свет. Я видела.
— Ты знаешь, чья это проделка?
— Да. Наверное…
— Так чья же?
— Говорят, это привидение моего дяди Бо.
— Говорят? Кто?
— Ну… почти все.
— Но что ты сама думаешь?
— А что я должна думать?
— Тебе самой не приходило в голову, что это чья-то шутка?
— О, нет, миссис Верлейн, никогда. — Оллегра посмотрела на меня с неподдельной тревогой. — Я не понимаю, о чем вы, миссис Верлейн.
— Вчера ночью в часовне был свет. Элис показала мне его. Немного позже я увидела, как ты шла из парка в дом.
Оллегра, покусывая губу, смотрела вниз.
— Ты же не будешь отрицать, что ходила куда-то вчера вечером.
Оллегра покачала головой.
— Значит…
— Как вы можете думать, что я!..
— Единственное, что я думаю, это то, что если кто-то устраивает подобные шутки, то сэру Уилльяму небезынтересно будет узнать об этом.
Оллегру эти слова заметно встревожили.
— Миссис Верлейн, я вам скажу, где я была. Накануне я взяла шарф у миссис Линкрофт и забыла его в доме настоятеля. Поэтому вечером я пошла за ним.
— Тебя видел настоятель или мистер Браун, или миссис Ренделл?
— Нет, только Сильвия.
— Но почему ты не подождала до утра, когда все равно пошла бы туда заниматься?
