Перекатившись, я прикрыла голову руками – с потолка посыпалась золотая штукатурка. Люстра упала на пол, осколки разлетелись словно пули. От стен и потолков отражались крики боли и ужаса.
Мне показалось, что я оказалась в Халалхазе. Я будто вернулась во времени и наблюдала, как тюрьма рушится вокруг меня. Я могла попробовать это ощущение на вкус, услышать и прочувствовать все снова. Пронзительные крики, паника и ужас.
Тепло разлилось внутри меня, придав необъяснимую силу. Поднявшись, я стиснула зубы, не обращая внимания на боль. С лица стекала кровь из-за порезов, но я ничего не чувствовала.
Я застыла.
Повсюду вокруг меня лежали тела. Несколько охранников бежали к двери. Казалось, никто больше не замечал меня. На штаб-квартиру вооруженных сил людей напали. И я больше не была самой серьезной угрозой. Но спустя немного времени их внимание снова переключится на меня.
Решительно я рванула к выходу – ступни ног были изрезаны осколками стекла, и я оставляла за собой кровавые следы.
Шум и беспорядок бесновались вокруг. Никогда ранее на штаб вооруженных сил людей не нападали и никакие учения не шли в сравнение с реальностью.
Солдаты бежали к эпицентру взрыва, и никто на меня не посмотрел. Я направилась в противоположную сторону, ускользая в темноту.
– Брексли!
Я остановилась при звуке своего имени и повернулась.
Кейден стоял в нескольких метрах. Поток света подчеркивал черты его лица. Смокинг был порван, с щеки капала кровь, но от боли в его глазах мне стало тяжело на душе. Не могла я вынести этой муки – как Кейден смотрел на меня с замешательством и болью в глазах.
Я не могла потащить его за собой. Я любила его, но тогда прекрасно понимала, что никогда не смогу жить внутри этих стен. Я стала врагом.
А место Кейдена было здесь. Его дом.
Я оглянулась на Кейдена, слеза скатилась по моей щеке.
– Прости, – произнесла я, не зная, услышал ли Кейден меня. А затем развернулась и исчезла в ночи, оставив вместе с ним частичку своего сердца.
– БРЕКСЛИ! – раздался вопль позади меня.
От этого звука я зарыдала и побежала быстрее. Я боролась со слезами, сосредоточившись на выживании.
Меня что-то тянуло вперед – я выскользнула за ворота Леопольда, осознавая, что никогда больше сюда не вернусь. По крайней мере как свободный человек.
Дальше в темноте я приметила светящийся красный задний фонарь и массивную фигуру, сидящую на мотоцикле.
Синие глаза сверкали в темноте, ощупывая меня, как пальцы.
Я не хотела задумываться о том, как он здесь очутился. Откуда узнал, что мне нужно выбраться отсюда. Откуда я знала, где он меня ждет. Мой разум был перегружен – слишком много событий за сегодняшний день.
– Только ты, принцесса… – Уорик завел двигатель, пока я боролась с платьем, пытаясь сесть сзади. Я удивилась, что он так быстро раздобыл новый мотоцикл. Не так-то легко их достать в этой стране. – Могла убежать с бала окровавленная и босиком.
– Заткнись.
Я обхватила его за торс руками.
Уорик фыркнул и покачал головой, мотоцикл помчался по улице. Я обернулась и посмотрела, как огни места, которое я считала домом, становятся вражескими и чужими.
Иштван не оставит это так просто. Он придет за мной. Пошлет своего убийцу.
Я втянула воздух в легкие и подняла голову. Я смотрела, как мимо проплывают здания, как моя прежняя жизнь остается позади.
Проблема в том, что девушка, которую они хотели выследить, была мертва. Избита, измучена и похоронена.
Он не знал, что объявил охоту на монстра.
Как предвестник, мчащийся сквозь ночь, мое темно-багровое платье развевалось позади, плывя по ветру на черном мотоцикле, управляемом самой смертью – мы привлекали больше внимания, чем желали. Украшенное драгоценными камнями платье насыщенного красного цвета из тончайшего шелка с дорогим кружевом кричало о богатстве и привилегиях. На этих улицах элита недолго бы продержалась.
Мы с Уориком молчали, пока он петлял по переулкам, лавируя между лошадьми и повозками. Он опасался, что нас будут преследовать.
Чем ближе мы подъезжали к сердцу Диких Земель, тем больше горожан прогуливались по улицам. В бочках горел огонь, а вокруг них собирались в кучку фигуры, пытаясь согреться, – изможденные, грязные, покрытые шрамами дети и их родители. Но, как только они видели мое прекрасное платье, их лица освещались благоговением, сменяющимся жадностью.
Я знала, как всего несколько кусочков богатого материала могут изменить их жизнь. Наполнять их животы в течение нескольких ночей.
Въехав в неосвещенный переулок, Уорик выключил фары и, свернув на еще более узкую улочку, остановился. Мы немного постояли в темноте, луна отбрасывала на нас жуткий свет. В воздухе лишь витали приглушенные звуки и виднелось наше дыхание. В нос ударила вонь застарелой мочи и мусора, отчего я стала дышать ртом.
Через несколько мгновений, когда осознала, что преследователей нет, я расслабилась.
