— Да я, — взбесился тут Егоров, — тогда пойду грабить этот чёртов «Свободный банк»!
В дверь подсобки стукнул особым стуком О'Вейзи. Ему открыли.
— Сидит, гад, твой Иоська Гольц. И прямо требует у меня, Саша, чтобы с тобой поговорить.
— О чём мне с ним говорить, с этой собакой?
— О деньгах. — О'Вейзи ощерился. — О больших деньгах, которые окажутся прямо тут, сразу, на этом вот столе...
— Заводи, — грубо сказал Сэм Полянски, опережая ответ Егорова.
Глава сорок третья
Иоська Гольц зашёл в подсобку, и Егоров с большим удивлением уставился на американского приёмыша. Лицо у него перекосилось от широкого, уже синеющего следа от плётки. Такой ширины короткую плеть, вроде нагайки, всегда таскала под юбками Сара Зильберман. Её, точно её след от удара!
— Говори! — разрешил Иоське Егоров.
Иоська покосился на стол, где стояла выпивка. Сэм Полянски налил стопарик до краёв:
— Бери, пей...
Иоська выпил, ухватил кусок варёной кукурузы, зажевал и стал говорить. Зёрна кукурузы валились у него из перекошенного рта. Говорил он с такой обидой, какую не сыграть:
— Вчера Зильберман затеял проверку своих... и твоих акций, Александр Дмитрич. Я из железной комнаты таскал листы тех акций в другую комнату, где сидел бухгалтер... Трёх листов не хватило... Сара вызверилась, стала орать, что я украл её деньги. При этом лупила меня своей плёткой... Вот.
Иоська скинул пиджак и заголил от рубахи спину. Спина тоже синела от широких рубцов.
— Те акции, три штуки, я украл, — признался Егоров. — Так свои же акции я украл, не чужие. Вот они.
Егоров выложил на стол три плотных бумаги, сложенных на четыре раза, чтобы в карман вошли.
— Они, да... — признал бумаги Иоська Гольц. — Но теперь я в дом Зильбермана уже не пойду. Я всё же нутром русский. И если меня евреи выпороли, я тоже имею желание им в ответ сотворить подлость.
— Ну, тебе, парень, их не выпороть. И в морду им не надавать, — ухмыльнулся Сэм Полянски. — Тебя, поди, за кражу ценных бумаг и «пинкертоны» ищут, и вся доблестная полиция города Нью-Йорка. Не успеешь даже дом Зильбермана поджечь. Так что беги, парень, беги.
— Мне, чтобы бежать, деньги нужны. — В глазах Иоськи Гольца сверкнуло нечто... не крысиное, а как бы волчье. — И я знаю, где те деньги взять. За тем к вам и пришёл.
— Мы не подаём, Иоська, — строго ответил Егоров, — мы сами уже каждый цент считаем... Хочешь, забери эти три бумажки, да ползи с ними на коленях к Зильберману. Начинай отсюда ползти. Тогда, может быть, и простит тебя... тот ссскотина...
— Ну, если и у вас, парни, нужда в деньгах, то я сейчас вам помогу. Если и вы мне поможете, финансово. Как бы процентом от сделки.
— От какой такой сделки? — удивился Егоров. — Ты что — наш бар хочешь кому продать?
— Я догадался, чего Иоська затеял, — хохотнул Сэм Полянски, — потом поясню. Иди, Иоська, в заднюю дверь. Там на позадках бара стоит моя упряжка. Бери её и делай своё подлое дело!
Иоська, теперь без спроса, плеснул себе крепкого напитка в стакан, махом выпил, утёр рукавом разбитое лицо и выскочил в заднюю дверь бара...
Иоська Гольц через час вернулся не один. С ним приехали двое англов. Один, видать, имел большой чин или много денег, ибо второй перед ним часто кланялся. Второй англ оказался простым нотариусом с Главной улицы.
— Нет, — сказал нотариус, — этот бар мы покупать не желаем. Мы желаем, господин Егорофф, купить ваши ценные бумаги...
— Акции, — пробурчал пожилой богатый англичанин, раскуривая трубку.
— Акции «Американо-Русской Акционерии», — подсказал Иоська Гольц Егорову. — Свою долю ему продай.
— А она у меня разве есть? — спросил Егоров.
Оба англа захохотали.
— Хорошо шутишь, русский человек, — отхохотавшись, похвалил пожилой делец, — ценю!
— У тебя этих акций, как у председателя правления акционерного общества «АРА», на восемьсот тысяч долларов, — быстро заговорил Иоська Гольц.
Сидевший напротив Егорова Сэм Полянски поскрёб левую щеку.
— Врёшь ты всё, Иоська! — Егоров поднялся из-за стола. В низкой и тесной подсобке он головой упирался в потолок. — Нет у меня никаких акций! Зачем обманул хороших людей?
Нотариус поймал кивок своего господина, поднял с пола плоскую кожаную папку с металлической ручкой, расстегнул её и положил на стол большой лист, исписанный буквами и цифрами, лист аж с двумя гербовыми печатями:
— Согласно данным общественно-торговой палаты города Новый Йорк, вот здесь написано: «Егорофф Александр, сын Дмитриев, владеет акциями "АРА" на сумму восемьсот тысяч долларов».
Егоров заметил, как засияли глаза у Сэма Полянски.
Иоська Гольц врезался в разговор, быстро забормотал по-русски:
— Сейчас составим купчую на эти акции, эти господа проведут по особым конторам все нужные бумаги, а послезавтра... это будет второе сентября, послезавтра выложат на стол пятьдесят тысяч долларов! Твой тесть будет страшно ругаться, но хозяин тех акций ты! Захотел — продал...
Сэм Полянски снова почесал левую щеку и показал мельком два пальца.
— Двести тысяч долларов, и я согласен терпеть ругань моего тестя! — буркнул Егоров.
