- Наверное, тот, кто установит подобную норму, был элементарный вредитель. Ну не может простой человек, поднять над головой вес в четырнадцать раз больше нормы для обычного человека. Даже олимпийские чемпионы, максимум в три-четыре раза сильнее обычного человека. Может действительно, не рассчитали, что в той породе, где работает Стаханов можно и более добывать, чем по нормам, рассчитанным для пород бедных.
Сталин вдруг вкрадчиво спросил Ильюшина:
- А как это Фридрих Бисмарк сбивает столько самолетов. Это ведь тоже для простого человека не реально?
Ильюшин печально ответил:
- А он не простой человек. Или уникальный феномен природы, либо... Может продукт каких-то генетических экспериментов. Но это не рядовой солдат. Феномен достойный исследования.
Сталин приказал:
-Позовите Покрышкина. - И жест. - Не уходи Ильюшин, послушай.
Самый популярный и результативный летчик СССР вошел к Сталину, сильно прихрамывая. Он был бледен и с еще не снятыми бинтами. Тем не менее, врачи уверяли, что Покрышкин еще сможет летать. Хотя три или четыре месяца реабилитации ему необходимы. Сталин спросил аса:
- Здоровье как?
Покрышкин с иронией ответил:
-Как врагу и не снилось.
Вождь допытывался. Не проявляя при этом такта:
- Фридрих Бисмарк самый сильный из твоих противников?
Покрышкин честно ответил:
- Ну, раз сбил, то, наверное, самый сильный.
Сталину стало интересно:
- А что в крылатом волчонке особенного?
Покрышкин тихо произнес:
- Он чувствует, когда будет произведен выстрел. Я имел шанс достать его из 37-миллиметровой пушки аэрокобры, тем более, что у него "Мустанг" с пулеметами, но он чуть-чуть сдвинулся, за тем умудрился сократить дистанцию. Будь у него МЕ-362, я бы с вами не разговаривал. Обычно кого сбивает его авиапушка, нельзя собрать по частям.
Сталин прищурился и тряхнул потухшей трубкой:
- Феномен однако... Великий феномен, который родись в России, стал бы моим любимцем, первым из первых.
Покрышкин заметил:
- У Фридриха черты лицо и арийские и вместе с тем славянские. Странно, но он не вызывает чувства ненависти когда смотришь на его плакат.
Сталин поспешил сменить тему:
- Ну, хватит. Фридрих всего лишь способный малолетка. Вот другой у меня вопрос, как мы докатились до жизни такой. Когда наше небо дырявое и мы проигрываем войну. В первую очередь в воздухе.
Покрышкин через силу улыбнувшись, ответил:
- Если я буду говорить, про объективные трудности войны одной страны против всего мира, то это будет тупая банальность.
- Конечно! - Подтвердил Сталин. - Меня интересует не это, а тактика.
Бледное лицо Покрышкина порозовела от начавшей проступать злости. Тем не менее, летчик старался говорить спокойно:
- Вот в тактике как раз допустили массу просчетов. Причем, очень грубых, хоть отчасти и объяснимых.
- Говори! - Сталин насупился.
Покрышкин продолжал:
- Ну, а мы немцам и подыграли. Бросали подкрепления отдельными партиями. Вот враг и громил нас по частям, всякий раз давая бой имея численный перевес и в выгодной для себя ситуации. То есть нас перемалывали, а мы это позволяли. Так что еще до появления техники амеров, противник уничтожил очень много наших машин и, главное погибло опытных асов. После чего вступление в войну Японии и тысячи самолетов капитулировавшего Пиндостана лишь завершили начатый разгром.
Пауза. Сталин милостиво махнул рукой:
- А иные просчеты. Говори дальше.
Покрышкин продолжал:
- Катастрофа с Яками усугубила ситуацию. Эти разваливающиеся в полетах крылья и прочее. Но одновременно, наши летчики вступали в бои фактически на одних Лаггах. И результат, сколько машин оказалось потеряно в неравных боях. Плюс еще наступление сухопутных войск в Кубани, и битвы в воздухе. Вести битвы, без Яков с превосходящим врагом самоубийственно. Не было оправданий.
Главный советский ас продолжал все увереннее:
- Ну, еще главная слабость, нашей тактической школы. Никогда не избегать боя, никогда не отходить назад, пусть нет шансов на победу, всегда драться. Но вот немцы после Сталинграда поумнели и снова вернулись к тактике сорок первого года - сражаться и вступать в бой только тогда, когда победа уже одержана, или почти на сто процентов гарантирована. То есть немцы нас в последние месяцы колошматили. Как хотели, так и лупили. А мы проигрывали, теряли лучших летчиков. Несли потерь несравнимо больше врага.
Сталин не выдержав, перебил:
- Разбирать ошибки полезно, но не своевременно. Вот какой совет ты можешь конкретно дать по исправлению ситуации?
Покрышкин вяло кивнул головой:
-Есть такая поговорка: поздно пить Боржоми, когда печень отказала.
Сталин рыкнул:
- Я это знаю! Точнее.
Покрышкин не слишком уверенно стал советовать:
- В первую очередь, нужно создать новые воздушные армии. Крупные с большим количеством машин.
Сталин хрустнул пальцами:
- Делается. Может, мы расстреляем полсотни директоров, но выпуск самолетов намного вырастет.
Покрышкин заметил:
-Если мы как это сейчас, будем бросать юных летчиков в бой, без всякой подготовки, еле научив держать штурвал, да еще вступая в сражение с превосходящими силами. Разве не понятно, что мы никогда не соберем новые авиационные армии.
