Кивнув, Нисса коснулась пальцами ладони протянутой руки, и он крепко их сжал. Войдя в спальню, он проворно усадил Ниссу к себе на колени, устраиваясь в огромном, обтянутом гобеленом кресле. Испуганная Нисса пыталась сопротивляться и вскочить на ноги. Но он держал крепко.
– Нет, мадам. Мне нужно поведать вам долгую историю, и я хочу рассказать ее по-своему и предпочел бы держать вас в объятиях, когда вы все услышите. Прекратите брыкаться, или я буду вынужден принять более строгие меры, – мягко пригрозил он.
– Какие меры?
– Я вас отшлепаю.
Нисса вспыхнула от гнева.
– Вы этого не сделаете!
– Не вводите меня в соблазн, мадам! – предостерегающе воскликнул граф.
– Вы презренный тип, – ответила девушка, покорно замирая у него на коленях. – Отшлепать меня!.. Подумать только! Я не ребенок!
Вариан де Уинтер едва сдержал улыбку. Нет, подумал он про себя, ты не ребенок, Нисса! Ты самая восхитительная девушка из всех, кого я когда-либо держал в объятиях, и мне не терпится тобой овладеть.
– Итак, сэр? – ее голос прервал его мечты.
– Моя история, – начал граф, краснея при мысли, что она могла угадать, о чем он только что думал, – совсем обычная. Когда моему дяде, Генри Говарду, исполнилось пятнадцать лет, у него завелась прекрасная возлюбленная. И она была у него не первая, уверяю вас. Однажды я сам застукал Генри под живой изгородью с молочницей, когда ему было всего двенадцать. Но эта девушка, к несчастью, понесла дитя. Когда о том узнали ее родные, они захотели узнать, кто же отец. Но девушка призналась лишь в том, что он из семьи герцога. В тайне от всех она сама разыскала Генри и умоляла его о помощи, но он боялся гнева своего отца. Он прогнал бедняжку, и она повесилась. Тогда ее убитые горем родные явились к деду, чтобы потребовать воздаяния, и вину за преступление дяди пришлось принять мне. Я не хотел, чтобы юноша нес на себе столь тяжелое бремя. Он был еще совсем молод.
– Но он достаточно созрел, чтобы совать свой конец в любой услужливо подвернувшийся медовый горшок! – едко воскликнула Нисса.
– Мне следовало предоставить его судьбе и неминуемой расплате, – продолжал Вариан де Уинтер. – Я даже предположить не мог, что этот скандал не утихнет даже спустя столько лет!
Нисса не знала, верить ему или нет. Встречаются ли в эти дни мужчины столь благородного поведения? Наверное, он просто лжет в надежде добиться благосклонности. Стоит ли ему верить? Нисса была в растерянности.
– Как мог ваш дедушка допустить, чтобы вы отвечали за преступления его сына? Очень гадко с его стороны, милорд! Ваш дядя был совсем юным. В конце концов, мальчику бы простили то, чего нельзя простить человеку взрослому. Только законченный негодяй сделал бы то, что вам приписывают. Неудивительно, что все приличные семьи прячут от вас своих дочерей.
– Мой дед, – тихо сказал граф Марч, – печется исключительно о процветании собственного семейства. Деньги, власть – ради этого он сделает все, что сочтет нужным. Но, несмотря на все свои пороки, он человек, преданный английскому престолу.
– А другая женщина? – внезапно спросила Нисса, резко меняя предмет разговора. – Кто та женщина, которую герцог задумал сделать королевой? Женщина, которой меня принесли в жертву?
– Моя кузина Кэт, – ответил Вариан де Уинтер.
– Бедняжка Кэт! – тихо воскликнула Нисса, и в ее глазах заблестели слезы.
Граф отвел от ее лица темную прядь волос.
– Да, – согласился он, – ее можно пожалеть. Но вы, наверное, удивитесь, если я скажу, что она сама очень этого желает?
Нисса покачала головой. Его ласковое прикосновение озадачило ее.
– Нет, я не удивлена. Кэт честолюбива, как все Говарды, не так ли? Но, может быть, она сумеет сделать короля счастливым?
– Вы все еще сердитесь на меня? – спросил граф.
Нисса повернула голову, чтобы взглянуть ему в глаза, и в некотором замешательстве отметила, что его губы вдруг опасно приблизились к ее лицу.
– Не знаю, милорд, сержусь ли я, – честно ответила она. – Похоже, мы оба сделались жертвами честолюбия Говардов. Когда моя служба при королеве Анне подойдет к концу, мы сможем уехать домой и забыть об интригах. Ваша мать тоже была одной из Говардов, но вы-то, милорд, де Уинтер! Пришло время заботиться о славе де Уинтеров, а не Говардов!
Всю жизнь он смутно ощущал, что ему чего-то не хватает, и теперь понял, чего именно. Ему нужна была женщина. И не любая, а та, для которой его интересы и интересы его семьи будут превыше всего. Только сейчас, когда Нисса заявила об этом с такой твердостью, он наконец понял главное. Он старался быть Говардом – ради деда, но Говардом он не был. Он – Вариан де Уинтер, пятый граф Марч!
Улыбнувшись, он сказал:
– Мой дед свел нас ради своей выгоды, Нисса. Но, сам того не зная, он оказал мне величайшую милость.
Взгляд его темно-зеленых глаз потеплел.
– Какую же милость он вам оказал? – спросила Нисса, нервно ерзая у него на коленях. Она смотрела прямо в глаза графу и не могла отвести взгляда.
