Блайтер сам ощущал, что находится в шоке. На огромной высоте, там, где заканчивался цоколь и, по идее, должен был начинаться второй ярус ступенчатой башни, тлели, словно уголья умирающего костра, овальные пятна красного света… Они имели одинаковую форму, размер и располагались в черноте ночи через равные промежутки. Словно десятки огромных, продолговатых, горящих красным огнем глаз смотрели из черноты поднебесья на двух путников и цефала, что расположились под ветвями сухого дерева!..
В первый момент, увидев разгорающееся свечение, Рогман испытал очередной приступ мистического ужаса – казалось, что на теле встал дыбом каждый волосок, а кожа покрылась пупырышками, как в лютый мороз…
Что это могло быть?! Неужели глаза Падших Богов взирают на них из-под высот Хрустального Купола?
Ему стоило неимоверных усилий не отвернуться, не потупить взгляд… только рука машинально вцепилась в плечо Бриана и ощутила, что могучее тело воина дрожит под непробиваемым металлокевларом брони.
Куда они вторгались так самонадеянно, безумно?!
Казалось, еще секунда гробовой тишины, и этот свет выжжет разум, страх перед неведомым, ирреальным разрастался до размеров сумасшествия, и казалось, нет никаких внутренних сил, чтобы обуздать его, загнать в рамки обыденной логики, объяснить мистическое явление языком человеческих терминов…
И вдруг…
Рогман, который за минуту до этого порывисто привстал, уцепившись за плечо Бриана, осел назад, и перепуганный воин внезапно услышал его хриплый, ненормальный смех.
– Ты что?! – Бриан резко обернулся, едва различая в темноте черты лица блайтера. – Рогман, что с тобой?!
– Бриан, мы психи… – давясь нервным, истеричным смехом, который хрипел и булькал в горле, произнес блайтер, вспомнив зал с живым туманом и грязное, заросшее плесенью овальное окно той комнаты, где он уперся в неработающий лифт. – Это окна…
– Что?!
– Окна, Бриан… Окна второго яруса, понимаешь? Клянусь всеми исчадиями Сумеречной Зоны, это просто окна, а мы с тобой два психа… Мы суеверны настолько, что готовы падать ниц перед собственной тенью!..
– Ну, знаешь, это ты хватил, конечно… – Бриан недоверчиво покосился на небеса, где продолжали призрачно тлеть циклопические овалы… – Хотелось бы, чтоб ты оказался прав… – Он наконец осознал, что его пальцы свело до онемения на рукояти секиры. – Не люблю я все это, сэр Рогман, хоть ты убей меня!.. – вдруг в сердцах признал он, отложив боевой топор и с хрустом переломив ветку голыми руками. – Жуть берет от этих мест!.. – Он нагнулся, чиркнул спичкой и поднес голубоватый язычок пламени к сложенным дровам.
Пламя задрожало, лизнуло клочок старой, отслоившейся коры, пробежало по нему, схватив по дороге несколько тоненьких веточек, и вдруг окрепло, загудело, жадно вгрызаясь в сложенные домиком дрова.
Мрак сразу же отступил, вокруг стало светло от мятущихся отблесков оранжевого огня, и даже тлеющие в небесах глаза-окна вдруг утратили свой мистический ореол, стали какими-то призрачными, невещественными…
– Мы слишком мало знаем, Бриан… – задумчиво произнес Рогман, протягивая к костру озябшие кисти рук. – Готовы валиться на колени перед чем угодно – перед тишиной, перед светом, тьмой, всем, что непонятно… Так, наверное, и рождаются легенды.
– Не знаю, как рождаются легенды, сэр Рогман, но что по мне – я успокоюсь, когда сам увижу эти окна…
– Слушай, а если бы мы с тобой полезли вверх? – вдруг весело спросил блайтер, словно за эти секунды ему удалось окончательно овладеть собственным рассудком и даже разглядеть толику юмора в возникшей ситуации. – Представляешь, что бы было, увидь мы этот свет во время подъема на стену? Точно бы свалились вниз, сломав себе шеи, а?
Бриан посмотрел на него, как на психа, а потом вдруг улыбнулся, так что в свете костра блеснули его зубы. Через секунду он уже заразительно хохотал, сотрясая мертвые окрестности своим басом…
Страшный морок развеялся так же внезапно, как и возник.
Если смотреть с иной точки зрения, может быть, все действительно не так страшно, как кажется?
Утром, как и планировалось, они начали подъем.
Рогману удалось выспаться, несмотря на холод, который пробирал до самых костей. О Бриане такого сказать было нельзя. Если он и задремал ночью, то ненадолго. Когда Рогман проснулся, тот уже вовсю готовился к предстоящему подъему: расседлал цефала, заново развел погасший к утру костер и теперь грел на нем воду из бурдюка. Глаза у воина были красные и опухшие.
Спал ли он этой ночью вообще?
Рогман не стал задавать ему дурацких вопросов.
– Что будет с Грандом? – вместо этого спросил он. После своей дружбы с нетопырем Рогман относился к цефалу с особым расположением, и нелетающая птица, похоже, отвечала ему взаимной симпатией. Или цефалу просто нравился вес блайтера? Кто знает… Глядя на внушительных размеров существо с маленькой головкой и мощным клювом, явно превышающим размер мозга, было трудно судить о его умственных способностях, но поведение Гранда в критические моменты наталкивало на мысль именно о разуме…
