– Ты говоришь загадками! – с раздражением произнес Рогман. – Я почти ничего не понимаю, – признался он.
– Дело не в терминах… – Она отвернулась, посмотрев куда-то в сторону. – Ты человек. Ты превосходишь меня в понимании сути вещей. Ты только что сформулировал то, чего я не могла понять… Ты обозначил мой страх. Страх перед окончательным разрушением Мира. Я мечусь от системы к системе, от одного носителя к другому, но эта гонка со временем обречена на провал. Рано или поздно все кончится, потому что погибнет обветшалый Ковчег…
– Ковчег? – нахмурясь, переспросил Рогман. – Объясни мне, что такое Ковчег!
Он удивился, когда после его слов наступила тишина. Разве он просил о чем-то невероятном?» ЧТО ТАКОЕ КОВЧЕГ?» – этот вопрос присутствовал в нем с того самого момента, как Бриан зачитал ему вслух письмо, адресованное далекому предку воина.
– Я боюсь, Рогман… – после затянувшейся паузы созналась Кимпс. – Я думаю, что ты не выдержишь… – Она подняла глаза, посмотрев на него с виноватым, испуганным выражением.
– А что, есть какой-то иной выход?! – насупился Рогман. – Я что, смогу спокойно жить в этом сером облаке, Бриан будет посапывать внизу, разгоняя пыль, а ты продолжишь бояться?! Зачем я тогда шел сюда, ради чего я умер?! – воскликнул он, уже не скрывая обуревавших его чувств.
– Ты не умер, Рогман! – вскрикнула она, впервые обнаружив столь отчетливые, явные эмоции, будто упрямство блайтера причиняло ей вполне осязаемую боль.
– Не будем спорить, Кимпс. – Он попытался взять ее за руку, и, к величайшему изумлению, ему это удалось!.. Пальцы Кимпс были тонкими, прохладными и едва ощутимо дрожали. Он почувствовал, как она напряглась, но не отняла руку, а только повернула к нему голову, потрясенно глядя на блайтера своими бездонными глазами…
– Расскажи мне всю правду… – едва смея перевести дыхание от ощущения этой неожиданной близости, попросил он. – Клянусь, для меня это единственный выход… Или я выдержу, или…
– Для меня тоже… – в тон ему ответила Кимпс. – Ты еще не понял, что мое существование в прошлом было неотделимо от людей? Боги живут ровно столько, сколько о них помнят люди. Ты последний настоящий человек на Ковчеге. Я – это ты.
– Что значит «последний настоящий человек»? – резко спросил Рогман. – А Бриан? А остальные?
– Они люди… – успокоила его возмущение Кимпс. – Но не такие, как ты. Ты от рождения способен воспринимать меня, ты был сформирован не волей случая, при слиянии хромосом, – ты продукт тонкой и вдумчивой генной инженерии. Если хочешь, я выскажусь проще, ты приспособлен для жизни на Ковчеге и управления им, а остальные люди – нет. Они растеряли врожденные способности предков, потому что у них больше не оказалось возможности программировать рождение каждого ребенка…
– Тогда я тем более должен узнать все! И прежде всего – что такое Ковчег, которым, как ты говоришь, я могу управлять!..
Взгляд Кимпс по-прежнему оставался испуганным. Рогман видел – она боялась по-настоящему, и будь у нее реальное тело, ее бы сейчас трясло от избытка эмоций…
И тем не менее она была вынуждена согласиться с ним. Если он не узнает правды, не испытает на прочность свой рассудок, то зачем тогда все произошедшее с ними?..
Не дождавшись больше возражений или вопросов, она отняла руку, встала и вышла на центр пропитанного пылью столетий зала.
– Я буду манипулировать виртуальной реальностью Ковчега, – обернувшись к Рогману, пояснила она. – Иначе я не смогу показать тебе, как должен выглядеть этот зал на самом деле.
Секунду ее рука висела в воздухе, а потом…
Стены, пол, потолок – все дрогнуло, смазалось на мгновение, словно по предметам пробежала рябь, и Рогман в немом изумлении понял, что находится в совершенно ином помещении. Куда-то исчезла столетняя пыль, возвышающиеся вокруг Алтари напитались огнями, вокруг что-то защелкало, запищало, зашелестело, наполняя помещение загадочными звуками уснувшей много веков назад жизни, а затем…
Сферический потолок, составленный из сотен многометровых секций, внезапно на несколько мгновений просветлел, а потом так же неожиданно и необъяснимо начал наливаться чернотой, мраком…
Рогман смотрел вверх, не в силах понять сути происходящих там перемен, но и не смея оторвать взгляд от чернеющего купола. Он весь сжался, наполнился тревожным предчувствием и, когда свод зала вдруг перестал существовать, РАСТВОРИЛСЯ, он не закричал, нет – только подался вперед, впившись побелевшими от напряжения пальцами в мягкий материал широких подлокотников.
То, что для его сознания всегда являлось незыблемым, вдруг распалось, обратившись БЕЗДНОЙ, БЕСКОНЕЧНОСТЬЮ, в которой сияли мириады ярких, ослепительных точек. Он пытался смотреть на них, но его взгляд ТОНУЛ в этой черноте.
Ощущение нельзя было назвать приятным или отвратительным – Рогман никогда доселе не испытывал подобных чувств.
– Ты хотел узнать, что такое Ковчег… – прорвался издалека голос Кимпс. – Смотри, Рогман, вот он!
Да, действительно, он увидел…
Что-то двигалось на фоне вселенского мрака. Какое-то пятнышко песочно-желтого цвета.
