Следы той самой толпы народа, по которым они всё это время шли, действительно обрывались в этом месте. Множество тяжёлых, мощных отпечатков, с глубокими вмятинами от обуви, и от колёс тех самых электрокаров. А потом – резкий поворот, как будто что-то вынудило их не просто встать на месте, а потом и медленно отступить. Как будто они… Просто не осмелились пересечь невидимую черту, обозначенную этим самым костяным столбом.
Тихо хмыкнув, Пётр медленно поднялся. Его взгляд – цепкий, внимательный – уже привычно скользнул по полуразрушенным стенам ближайших зданий. Слишком ровные проломы. Слишком правильные кучи мусора. Слишком упорядоченный хаос, в котором каждый завал, каждый обломок будто бы сейчас занимал своё место. Это всё точно не было случайностью.
– Нас ждут… – Тихо сказал он, не поворачиваясь. – Но не с оружием. С очень большой настороженностью.
Тяжело вздохнув, он закрыл глаза, старательно расширяя внутреннее восприятие, отпуская своё сознание и все настороженные чувства в глубины руин, как слепой бросает невидимый щуп. И почти сразу он почувствовал странный отголосок. Это точно было чьё-то присутствие. Внимательное… Затаившееся… Наблюдающее… Оно не пыталось вступить в контакт… Не приближалось… Не угрожало… Но и не скрывалось полностью. Оно просто… Внимательно наблюдало и контролировало. И когда он это понял, то медленно выдохнул и открыл глаза.
– Продолжаем движение по нашему маршруту. – Глухо бросил он. – Идём как обычно, прямо через центр. Не вздумайте отклоняться даже на маленький шаг. Идём гуськом, друг за другом…
Их путь пролегал по старой оси главной улицы заброшенного посёлка, между полуобрушенными строениями, уже местами покрытыми мхом и многочисленными трещинами, между остовами бывших теплиц и мастерских, некогда гудевших жизнью. Сейчас здесь было тихо. Слишком тихо. Но Пётр чувствовал. Он ощущал в этом месте весьма серьёзную перемену.
– Смотри. – Тихо прошептал один из охотников, указывая вперёд.
На пересечении улиц, под остовом разрушенного генераторного блока, валялась груда мусора – остатки разбитого оборудования, сгнившие плиты, обломки труб, даже чей-то рваный костюм. Но Пётр сразу заметил главное… Раньше этого всего здесь не было. Он хорошо знал эту часть поселения. И раньше тут было пусто, а теперь…
– Они строят… – Задумчиво пробормотал он. – Специально ограничивают проходы. Делают своеобразный лабиринт, в котором чужакам нет места. А вот нашу тропу они точно пока что не трогали. Кто бы тут не был…
Он начал замечать и другие мелочи. Узкие проходы, где раньше можно было пройти вчетвером, теперь стали коридорами на одного. Переулки оказались перекрыты многочисленными обломками, но не хаотично, а как бы целенаправленно. И все они вели только в центр. Или – обратно.
– Если бы мы пришли сюда с оружием наголо, или на транспорте… – Пётр замолчал, пытаясь осмыслить всё это. Ведь он уже заранее знал о том, что произошло бы с ними. Они бы не вышли отсюда. Их же основной путь был оставлен открытым не потому, что враг его не заметил, а потому, что допустили. Это было очевидным, даже без его способностей.
– Кто бы это ни был – он не хочет войны. Пока что… – Мрачно добавил он. – Но строит очень чёткие границы.
Теперь вся группа охотников молча двигалась вперёд, чувствуя себя не людьми в старом заброшенном секторе, а гостями, ступающими по порогу чужого дома. Где каждый мусорный завал был ловушкой, каждый переулок – фильтром, а каждая минута – испытанием на намерения. Ведь в этом доме был очень злой хозяин. Не дружелюбный, и весьма опасный. Но строго соблюдающий свои же собственные правила.
Именно поэтому они весьма быстро покинули эти вроде бы “мёртвые” руины поселения, и миновали его внешний периметр. Коридоры Ковчега, ведущие в Зелёную зону, были всё ещё крепкими, но природа не знала ни стыда, ни границ. С каждым шагом стены всё плотнее обрастали мхом, лианами и корневыми наростами, а потолки порой покрывались целыми “подвесными садами” из хищных цветов, сочащихся каплями сладкого нектара. Эта Зелёная зона, как её называли не только в посёлке номер сто четырнадцать, но и по всему Ковчегу, уже давно перестала быть просто частью флоры Ковчега. Она уже давно стала самостоятельной экосистемой, пугающе враждебной и чуждой человеку. И не только человеку, а и всем тем разумным, которые попали на территорию Ковчега. Хотя здесь и произрастали редкие питательные растения, необходимые для выживания, но их охраняли челюсти, яды и шипы, и каждый такой поход всегда граничил с риском.
