Книга Владимира Арсентьева «Ковчег Беклемишева» – это автобиографическое описание следственной и судейской деятельности автора. Страшные смерти, жуткие портреты психопатов, их преступления. Тяжёлый быт и суровая природа… Автор – почётный судья – говорит о праве человека быть не средством, а целью существования и деятельности государства, в котором идеалы свободы, равенства и справедливости составляют высшие принципы осуществления уголовного правосудия и обеспечивают спокойствие правового состояния гражданского общества. В. Арсентьев рассуждает о свободе – как личном начале и совести – как нравственном начале в деятельности любого человека, особенно судьи, от решения которого зависят другие люди.Все, рассказанное в книге, взято из личной судебной практики. Автором предпринята попытка показать возможность культурного развития общественных отношений в сфере уголовного правосудия, решая тем самым национальную задачу – с помощью презумпции невиновности и судейского усмотрения.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Воскресный день заканчивался в тишине. Над селом висела осенняя мгла, в которой растворялся дым печных труб, заслоняя яркое солнце и бесконечное небо. Сельские труженики оставались в своих колхозных домах на двух хозяев, устав от крестьянских дел. На улице никого не было. Не было в деревне и телевизоров с холодильниками. Не было стиральных и прочих бытовых машин. Цивилизацию заменяло радио Александра Степановича Попова (1859–1906), вещавшее 18 часов в сутки о космических успехах страны, достигаемых любой ценой.
Надвигались холода, и озеро у берега покрылось льдом. Заботливые родители уже тепло одевали своих ребятишек. Пятилетний Беклемишев вышел на прогулку в тяжёлом драповом пальто с воротником и ботинках на шнурках. На озере у самого берега две старшие девочки-школьницы на чугунных санках со спинкой катали младшую сестрёнку одной из них, с которой Беклемишев ходил в детский садик. На эти санки устанавливали обычно 30-литровую флягу и возили воду из проруби.
То ли девочка замёрзла, сидя на металлических прутьях, то ли ей надоело кататься до головокружения, но она с трудом вылезла из санок на берег. Две другие разыгравшиеся девочки усадили мальчика в санки и стали крутить его вокруг себя по льду, держа санки за верёвку. Санки с Беклемишевым набрали скорость, и девочки, запинаясь и мешая друг другу, не удержали в своих руках верёвку, отпустив санки вглубь озера, имевшего размеры примерно 11 на 7 км с глубиной около 5 метров в том месте.
Санки задним ходом стремительно уносили Беклемишева в мрачную пучину. При этом он видел родной дом, удалявшийся от него, и разбегавшихся в ужасе девочек. Мальчик подумал, что они так быстро побежали за взрослыми, чтобы вытащить его из воды. Он почувствовал опасность, когда девочки чрезмерно увлеклись забавой и доигрались. А потом не думали спасать человека. Они спрятались и никому ничего не сказали. Хотя дом Беклемишевых был рядом.
Санки влетели в свинцовую воду и сразу утонули. Пока одежда набухала, Беклемишев медленно погружался на дно и видел, как его затягивает под лёд. Через этот мутный слой воды и льда мальчик смотрел вверх на свет, и ему вдруг стало невыносимо жалко маму, которую он так сильно любит.
Ещё он любит парное молоко, когда мама, подоив корову, через марлю наливает ему большую кружку, полную жизни. По этой причине он подружился с телёнком Борькой, тоже любившим молоко своей мамы. Так они росли не по дням, а по часам. Оба были здоровыми и жизнерадостными. Всё лето были вместе. Когда Беклемишев купался в озере, Борька заходил в воду по брюхо и тревожно мычал. Вот уж Борька позвал бы на помощь всю деревню или первым бросился бы спасать, несмотря на то, что боялся воды.
Ещё он любит соседскую девочку, которая была старше и уже пошла в школу. Тогда он положил в отцовскую папку свой истрёпанный букварь, старательно исписанную чернилами тетрадку и тоже пошёл в школу. Читать и писать даже гусиным пером он умел, поэтому первое время казался первоклашкой. Но из школы его выгнали обратно в детский садик. Оттого интерес к школе уменьшился.
Ещё до школы девочка учинила безобразие в чужом огороде. Когда хозяева пожаловались, она обвинила во всём Беклемишева. Отцу пришлось отлупить старшего сына по требованию соседей. Однако, поверив сыну, отец своим ремнём отхлестал скамейку, на которой обычно пороли детей. Да и как доктор Айболит мог бить ребёнка. Потом старушки жалостливо спрашивали, больно папка хлещет, на что мальчик отвечал, мол, шибко больно. К девочке, меж тем, интерес уменьшился.
Папа работал главным ветеринарным врачом крупного хозяйства и пользовался двумя служебными автомашинами – легковой и специальной грузовой. На «Скорой ветеринарной помощи» папа отправился в отдалённые овцеводческие отары и сел в кабину с водителем. Тогда Беклемишев с подружкой залезли в отдельный отсек кабины и спрятались. В пути девочке ехать надоело, и она обнаружила себя, но возвращаться было поздно. Папа оставил детей на пасеке. Пасечник накормил их мёдом с хлебом и напоил чаем из трав. Беклемишеву показалось, что он проваливается в 200-литровую бочку с мёдом, забравшись на табурет, чтобы посмотреть, как стекает янтарный мёд, сладко завораживая ароматом жизни.
