Я свистнул Церберу, и он высунул морду из-за пальмы, виновато помахивая своим кнутом. Я еще злился на него, хотя злость в какой-то мере подавлялась ощущением предрешенности. Я знал, что этот день когда-то настанет, и сейчас уже не испытывал ничего. Чему быть — того не миновать. Я поищу псине жрачку — в то время, пока изучу поместье получше. Спина раскалилась от боли, толстовка пропиталась кровью, но перевязку я оставил на потом. У меня было мало времени.
****
Таня отключилась. Бессознательный мозг продуцировал расплывчатые визуальные образы, дымчатое воображение, четкие воспоминания и на удивление быстрые мысли… время текло совсем с другой скоростью. Но это не было сном или бредом — так функционировала нервная система, пораженная вирусом INVITIS.
А вот его характер и образ мыслей вызывают отвращение. Гриша беспрестанно ворчит, и никогда не держит слово. Никогда не соглашается с коллективом. Трижды подумает, прежде чем рискнуть — и все из-за этого считают его трусом. Он обижается, но виду не подает, говорит: «Страх — это предохранитель для умных людей».
Обычный обиженный бунтарь. В обертке из хамства и грубости. Спрятавший все три тонны доброты глубоко-глубоко — в тетрадке с пошлыми стихами… «Если я вывалю на кого-то три тонны своей доброты — то он сразу умрет. Лопнет, как воздушный шарик. Разве это кому-то надо?», — говорит Гриша, смеясь. Или это было тогда — еще до Вспышки? Она запуталась…
Она поняла, что связана. В приступе ярости забилась в судорогах и освободилась от веревок. Ненадолго успокоившись, погладила Цербера, и надела на него свой ярко-радужный чокер. И зашлась безудержным кашлем.
— Береги Гришу, — наконец, прекратив кашлять, прошептала Таня, чувствуя, как разум погружается в холодную черную бездну. — И найди ему любовь, пожалу…
****
Я прошелся, изучая содержимое двора. В центре, возле самого дома, находился бассейн, с западной стороны — от реки — стояла беседка с мангалом и три абрикосовых дерева с ветхими качелями. В противоположной части подворья, у ворот, были какие-то хозяйственные постройки, а также — стоял бензовоз. Отлично — если я раздобуду машину, то у меня будет топливо.
Прошло уже минут десять, поэтому я вернулся в дом. Доли секунды я и Танюша смотрели друг на друга — парень в маске, с молотком-гвоздодером, приспособленным для пробивания черепушек, и — его сестра-зомби. По-научному — протоморф… таких еще называют горлодерами и прыгунами.
Танюша набросилась, но уцепиться ей не удалось — я скинул ее на тумбу с заплесневевшим аквариумом. Чуть ли не мгновенно, как сумасшедшая кошка, она вскочила. Именно из-за таких трюков, показанных по телику пять лет назад, инфицированные на этой стадии — до метаморфозы — и получили прозвище прыгунов.
Наперекор боли, пронзившей спину, я попятился к окну, заваливая все подряд: столик, горшок с пальмой и старинный высокий трельяж. Это задержало сестру, и она продолжила двигаться ко мне на четвереньках — как аллигатор с виляющим хвостом, спешащий к добыче.
Я уперся спиной в сервант. Таня снова была передо мной — лицом к лицу. Ее глаза, еще не получившие характерный оранжевый оттенок, были затуманены. Викрамия захватила мозг, и она уже не была человеком, а лишь голодным, невероятно алчным хищником. Пища была нужна ей для поддержания генетического преображения, запущенного INVITIS. Это был вопрос выживания.
Она накинулась на меня и повалила. Ее челюсти клацали возле моего горла, я с трудом ее удерживал — благо, что даже в состоянии звериного транса она была довольно слаба. По крайней мере, в сравнении с краклами, прошедшими через метаморфозу.
Подогнув ноги, я катапультировал сестру до заваленного трельяжа, а она тотчас встала на ноги, как была. Я лихорадочно выискивал взглядом что-либо, способное помочь, но так и не нашел. Зарядив Тане в голову тяжелой каменной пепельницей, я поспешил ретироваться наружу, но на полпути она запрыгнула на спину. Времени не было, и я воплотил в жизнь первое, что пришло в голову. Резко наклонился и сбросил ее — прямо в оконный проем.
Танюша влетела в окно, разбив стекло. Ее остановили запертые ставни. Свалившись, она сразу же поднялась в позе стартующего спринтера. Я поковылял, побежал, что есть мочи, буквально затылком слыша ее топот. Перед прыжком с порога я замешкался и услышал «клац» у шеи.
Таня настигла меня возле бассейна, я споткнулся и упал. Она перелетела, но схватилась за край моей толстовки и затормозила, во многом благодаря моему весу.
