И он хихикает — это, наверное, должно обозначать ужасный, зловещий, оглушающий смех.
Гриз придвигается к столу и ждет, пока хихиканье закончится, задумчиво поворачивая в пальцах оправленное в серебро перо.
— Знаю, — произносит она просто. — Вуллет, вы меня удивляете. Хотя бы тем, что не удосужились узнать — кто стоит за мной… или за «Ковчегом».
Перо скользит по бумаге, выводя бездумное «Э. Ш.»* в разных комбинациях: с завитушками, без завитушек, в кружочке, одна буква над другой… Вуллет приковался глазами к буквам, молчит и сглатывает. Наверное, он вспомнил, в чьем родовом имении расположился ныне «Ковчег», а может — поверил просто так, и теперь ему мерещится грозный и таинственный призрак, способный парой слов вычеркнуть некого Ааро Вуллета из истории.
Гриз зачеркивает свои каракули и поднимает глаза.
— Хотя вообще-то я не склонна бежать к покровителям по каждому поводу. Потому что у меня тоже есть средства. Средство.
Можно было бы выписать теперь «А. Ш.» или «Р. Н.», но до Вуллета доходит быстро, он кусает губы и шипит:
— Так это была твоя… твоя…
— Моя задумка, вечером, — помогает Гриз. — Ну да. Ааро, давайте будем честны. Я могу отойти в сторону — и предоставить вам иметь дело с моим заместителем, и ваше сорванное обручение станет вспоминаться вам как сущий пустяк. Но мне больше нравится договариваться. Так как насчет дарственной? Скажем, на Далию Шеворт — прощальный подарок в качестве извинений, а?
Щеки у заводчика зверинцев дрожат, а пальцы стискивают бумаги.
— Из вас мог бы выйти хороший игрок, милочка… хороший игрок. Если бы вы не были такой тупой. И наглой. Расселись здесь в одиночку и думаете мне угрожать. Как думаете, приятно будет вашему заместителю получить в подарок вашу кучерявую головку? А к ней — вашу должность? Или мне поступить иначе и подержать вас живой, пока он не согласится на мои условия?
— Из меня не получился бы хороший игрок, — с огорчением признается Гриз. — И никогда не получится. Не люблю играть. Больше люблю действовать в открытую. Хотите попробовать — в открытую, Ааро? Нэйшу не нравится моя должность. Не нравится настолько, что если вы вдруг решите убрать с нее меня, а поставить его — он… в общем, вам придется отпустить меня, чтобы я попыталась его остановить. Если вы вообще к тому времени будете живы. Ну, а если вы вдруг вздумаете убить меня раньше, чем скончаетесь в ужасных муках… этот расклад мне вообще не хочется обсуждать, потому я скажу проще: я варг, у вас сейчас два феникса над головой, у вас — слабый Дар холода, у меня — кнут. Вы всё еще хотите мне угрожать?
Пальцы Ааро Вуллета трясутся, когда он пишет дарственную. Губы — тоже трясущиеся — выплевывают что-то о порченных, которым самое место в этом городе. Породу которых ничем не исправить.
— Спасибо, — весело говорит Гриз, сворачивая полученную бумагу. — Хочется верить.
*
