— Так, Мито, Сакура, Какаши, в этой дымовой завесе был яд, спрячетесь все в карете, я поставлю на неё защитный барьер, а ты Сакура нейтрализуй у всех яд. Я же пока займусь гостями. — моя команда с принцем и его сыном, быстро вошли в карету, которую я защитил пространственным барьером. — Итак, кто тут у нас на подтанцовке у главного злодея этой миссии? Так, какой-то стрёмный тип в красном парике, огромный и страшный стрёмный тип в черном парике, и какой-то ребенок, вроде маленькая девочка в белом парике.
— Я не маленькая девочка! Мне двадцать два! Конго, Ишидате давайте жестоко его убьем.
— О, маленькая врунишка, хочет меня убить? Ну, попытайтесь. Адамантон: Акума но Йорой. И так как я не бью детей, то ты сразу выбываешь. Джитон: Клетка Из Клинков. — девочку окружили все мечи раньше висящие в воздухе, и заключили ее в клетку. — А, ну и на всякий случай, заговорщиков тоже сразу убью. Рантон: Небесная Кара. — в небе появились два Рантон Расенгана, которые выпустили вертикально вниз, два синих луча испарившие бывшего королевского советника, и бледного толстого педиковатого мужика стоящего рядом… они наверное еще и содомиты были… фуу, такими быть.
— Вот черт! Кто мне теперь заплатит?! А ладно, просто после твоего убийства ограблю казну. Каренбана попытайся выбраться из клетки и помочь нам. — сказал Ишидате, и на его перчатке на тыльной стороне открылся красный светящийся глаз. Они с напарником подбежали, бугай начал бить меня, а Ишидате дотронулся до меня перчаткой, по которой от глаза пошли фиолетовые линии. Я просто стоял, и мне было пофиг, и на удары этого бугая Конго и на перчатку Ишидате.
— Слушай в красном парике, а что вообще должно было произойти? Или ты просто захотел потрогать мою броню? И здоровяк угомонись. — я ударил бугая со всей силой, еще и использовал усиление удара гравитационным импульсом от Хошингана. Так что здоровяк превратился от удара в кровавую пыль, только оторванные ступни и остались стоять на земле. — Упс, перебор. Я хотел, чтобы он красивым кровавым пятном отпечатался на земле, а он в кровавую взвесь обратился. Так, чувак в красном парике, скоро, если ничего не произойдет, я начну подозревать, что ты просто извращенец, любящий лапать мужиков своей светящейся перчаткой с глазом.
— Какого хрена ты не превращаешься в камень? Конго… блядь, Конго сдох. Надо отступать. Каренбана, прости, но моя жизнь мне дороже. Так что пока.
— А, так я в камень должен был обратиться. Ну, это ж пипец как тупо, я ведь весь закован в метал. Как какая-то перчатка может превратить метал в камень? Еще и смыться решил. Рантон: Кара С Небес… хотя, стоп, я же вроде недавно назвал ее Небесной Карой… ну думаю, что этому Ишидате пофиг, как называлась техника его убившая, хоть Радуга Единорога, хоть Лучи Добра, все равно сдох. Итак, а что же мне сделать с этим брехливым ребенком, называющимся взрослой? Детей я ведь не убиваю, хотя она вроде говорит, что ей двадцать два, так что возможно ее можно и убить. Итак Каренбана, так ты ребенок которого я не убью, или двадцатидвухлетняя вражеская куноичи, которая должна умереть?
— Я ребенок! Мне двенадцать! Двенадцать! — соврала девочка.
— Точно двенадцать?
— Да!
— Что ж, у нас в Конохе, двенадцатилетние уже считаются взрослыми, так что мне придётся тебя убить. Вот будь ты десятилетней тогда бы и оставил тебе жизнь.
— Постой! Я опять соврала, мне десять! Десять!
— Слушай, тебя не поймешь, то тебе двадцать два, то двенадцать, то десять. Ты молодеешь, прям на глазах. Ладно уж, я знаю, что и сейчас ты врешь, и тебе все же двадцать два. Но знаешь, ты достаточно симпатичная… такая легальная лоля, если не хочешь умереть, то на, одень рабский ошейник, будешь моей рабыней. У тебя есть время подумать, пока клетка из клинков, будет сужаться, и пока ты не превратилась в нарезанные мясные кубики. Хотя сними парик. Не, ну что это за короткие волосы как у мальчика? Можешь не одевать ошейник, я тебя все же убью.
— Стой! Я отращу волосы! Я буду самой лучшей рабыней! Я не хочу умирать! Вот видишь, я одела ошейник! Прошу не убивай меня! Я стану самой красивой рабыней! Останови клинки! Я не хочу умирать! Я буду твоей рабыней!
— Ну ладно уж, раз ты так просишься стать моей рабыней. Ну, думаю, в короткой прическе тоже есть свой какой-то шарм, но волосы должны быть все равно чуть длинней. Итак, с этого дня ты рабыня и называй меня Наруто-сама… а то, хозяин, господин и повелитель, уже заняты другими моими рабынями.
— Наруто-сама, выпустите меня, пожалуйста из клетки. Я буду хорошо себя вести, только прошу Наруто-сама, не убивайте меня как Конго и Ишидате.
