— Помог, потому что захотел. А как это сделал, это не важно, я ведь не на допросе, чтобы правду отвечать. Аянами Рей, я думаю что командующий будет против того что ты говоришь со мной. Можешь сама спросить это, он ведь твой опекун, и так как ты хорошая исполнительная девочка, ты должна его слушать. А я думаю, он прикажет держаться от меня подальше. Приятно было с тобой пообщаться, но, наверное, на этом наше общение и закончится. Будь здорова, не болей. — и я пошел домой готовить ужин. Когда Мисато пришла, и мы сели есть, она спросила:
— Ну и как тебе первый день в школе? Надеюсь, ты там никого не убил… по привычке.
— Один нарывался, но я сдержался. Но вообще все прошло нормально, как только я пришел, сразу все догадались, что я пилотировал Еву, потом я попытался совратить старосту, а потом я полностью вылечил Рей.
— Что прости?
— Старосту попытался соблазнить, но она влюблена в хулигана, но я не расстроился, не волнуйся.
— Блин, Синдзи, я же тебя просила вести себя нормально и не вызывать никаких подозрений, а ты сразу же провалился. Шпион из тебя никакой.
— Да, я что ли виноват, что весь этот перевод выглядит архи-подозрительно, учитывая, что нормальные люди сваливают с Токио-3. И вообще, послать меня в школу была твоей идеей. Кстати, ты ведь специально запихнула меня в класс, к любимой приемной дочурке моего любимого папочки?
— Вот сейчас, я прям почувствовала весь яд, что ты вложил в свои слова… да, ты прав.
— Ну, и зачем?
— Не знаю… может для того, чтобы вы поладили.
— Это уж вряд ли.
— Тогда, зачем ты ее вылечил? Акаги до сих пор, исследует ее чудесное исцеление после твоей этой магии. Бедная Рей, как пришла к ней после школы, так там и осталась. Даже, наверное, и не ела еще.
— Хм, против самой Рей я ничего не имею, мне она даже симпатична. Но дело как раз в ее опекуне, она то ведь, имеет с отцом нормальные отношения, а не как у нас с ним — один готов легко пристрелить другого при встрече. Думаю завтра, она даже в сторону мою дышать не будет, ведь Гендо, наверняка запретит ей со мной контактировать.
— Да, ваши отношения с отцом… Командующий конечно, должен быть не предвзят и уметь принимать тяжелые решения, но чем он вообще думал, когда разрешал Рицуко тебя забрать на эксперименты?
— Да хрен его вообще поймешь. Для меня его действия, лишены вообще всякой логики. После смерти мамы, он, по-моему, двинулся по фазе… для него, потеря любимой жены стало сильным ударом… возможно в его действиях и есть какая-то логика, но тому, кто не терял свою любовь, она не понятна. Потому я и не люблю полагаться на чувства, только на разум.
— А, как же твоя извращённость?
— Это просто, разум у меня как-раз извращен. Вообще-то, я могу быть серьёзным, не думать о всяких извращениях… но… в детстве я был предельно серьёзен, и это принесло гибель сотням бандитов… только, когда я возвращался в бордель, где царила атмосфера разврата и похоти, там я мог расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Вот, и получается что, когда я вырос, у меня понятия спокойное состояние и разврат, неразрывно связаны. А когда, я серьезен, обычно кто-то умирает. Вот, во время боя с Ангелом, не смотря на то, что я жаловался, тогда я был предельно серьезен, и ты видела, сколько мне понадобилось времени, чтобы практически голыми руками его уничтожить.
— Ох, Синдзи, сложный ты человек, и отец твой такой же. Думаю, вы оба росли не в простых обстоятельствах, ведь таким человеком как командующий, в один миг не становишься, даже из-за смерти любимого человека.
— Ладно, этот разговор как-то слегка попортил мое настроение, а обычно оно поднимается только когда я трогаю красивых женщин. Ну, Мисато, не поможешь мне настроение поднять? Конечно, хотелось бы пощупать твою попку или грудь, но я так уж и быть просто ограничусь прикосновением к твоей спинке во время массажа.
— Приучил ты меня, Синдзи, к приятному. Мне даже завидно твоей будущей жене…
— Женам, я хочу гарем. Кстати, зачем завидовать, если можешь так же стать моей женой?
— Не, Синдзи, полигамия это не для меня. Я, как и ты, собственница. У меня был как-то парень в университете, но он оказался бабником, да и слишком мне отца напоминал, так что я его бросила.
— Мисато-Мисато, ты разбиваешь мне сердце. Ты мне нравишься, но против своей натуры я не могу пойти. Может, ты передумаешь?
— Нет, против своей натуры я тоже идти не могу. Да и тем более, с тобой я отношения заводить и не планирую, слишком ты юн.
— Я так-то больше и не вырасту.
— Почему это?
