Ковчег Завета, величайшая реликвия нескольких религий… Тысячи людей пытались найти ее на протяжении сотен лет — и все безрезультатно. А ведь о нем ходят самые разные слухи — в частности, о том, что это самое разрушительное оружие в истории человечества, кара Господа… Но ни о чем таком не думала молодая американка, фотограф Эди Миллер, когда ее пригласил куратор Музея ближневосточного искусства Паджхэм для создания цифрового архива древних артефактов. И вдруг… На ее глазах убивают куратора и похищают из музея его главное сокровище — наперсник «Камни огня». Девушке лишь чудом удается спастись. Эди и ее друг, писатель Кэдмон Эйсвит, понимают: это не простое ограбление. Ибо наперсник нужен для того, чтобы получить доступ к Ковчегу. Значит, убийцы Паджхэма знают, где сокрыта реликвия. И их надо остановить, пока не поздно.
Посвящается Риа Пэйлов, хранящей веру.
И Стиву Касдину, готовому рискнуть.
Четким неторопливым движением куратор провел кончиками пальцев по маленькому бронзовому футляру, скользнув по высеченным древнееврейским буквам ласковым прикосновением влюбленного, и, затаив дыхание, открыл футляр.
— Claves regni caelorum, [1]— прошептал он, завороженно уставившись на древнюю реликвию внутри.
Подобно Еве, смотревшей на запретный плод, не в силах оторвать взгляд, он разглядывал двенадцать отполированных драгоценных камней, вставленных в старинную золотую оправу.
Ключи к Царству небесному.
Доктор Джонатан Паджхэм, старший куратор Музея ближневосточного искусства Гопкинса, осторожно извлек из футляра то, что когда-то было наперсником, украшенным драгоценными камнями.
Хотя на оправе еще сохранились кое-где позолоченные остатки наплечника, узнать в реликвии наперсник можно было с большим трудом. Цепочки, когда-то державшие усыпанный камнями щит на теле, давно исчезли. Только камни, расположенные в четыре ряда по три штуки, позволяли получить представление о первоначальной прямоугольной форме пластины, имевшей в размерах пять дюймов на четыре.
— О, какая клевая вещичка, не правда ли?
Недовольный тем, что ему помешали, Паджхэм поднял взгляд на кудрявую женщину, устанавливавшую на штатив цифровой фотоаппарат. Не в первый раз у него мелькнула мысль: что заставляет ее носить высокие черные кожаные ботинки на шнуровке в паре с длинной клетчатой юбкой?
Нахально ухмыляясь, Эди Миллер подошла к письменному столу и склонилась над реликвией. Перебравшись в «страну свободы», Паджхэм быстро выяснил, что американские женщины гораздо раскованнее своих британских кузин. Не обращая на нее никакого внимания, он уложил наперсник на квадратный кусок черного бархата, чтобы сфотографировать.
— Ого, это же бриллиант, аметист и сапфир. — Называя камни, Миллер указывала на них пальцем.
Испугавшись, что она прикоснется к древней реликвии, Паджхэм едва не схватил ее за руку. Вольнонаемный фотограф, приглашенная музеем Гопкинса для создания цифрового архива коллекции, Миллер понятия не имела, как обращаться с редкими артефактами.
— А вот изумруд! Кстати, а по гороскопу изумруд — мой камень, — продолжала она. — Как вы думаете, сколько в нем, карат пять?
— Понятия не имею, — рассеянно бросил Паджхэм, плохо разбиравшийся в драгоценных камнях. Впрочем, как и Миллер, злорадно подумал он.
— Сколько же лет этой реликвии?
Мельком взглянув на сороку в клетчатой юбке, Паджхэм снова ответил:
— Понятия не имею.
— Смею предположить, она очень старая.
На самом деле в графе возраста наперсника значился жирный вопросительный знак. Как и в графе происхождения. Хотя у Паджхэма имелись кое-какие мысли на этот счет.
И снова куратор провел кончиком ухоженного пальца по выгравированным символам, украшавшим бронзовый футляр, в котором хранился наперсник. Он узнал только одно слово:
Древнееврейская тетраграмма. Имя Бога из четырех букв, которое нельзя произносить вслух. Оно было высечено на футляре как талисман, призванный отгонять любопытных, завистливых, плотоядных, пожиравших древние реликвии, словно шоколадные конфеты.
Во имя всего святого! Как древнееврейская реликвия оказалась ни где-нибудь, а в Ираке?
Хотя директор музея Элиот Гопкинс вел себя в высшей степени скрытно, у него все же вырвалось, что реликвия обнаружена в Ираке. Старик поручил Паджхэму, специалисту по вавилонскому искусству, провести первичное изучение украшенного драгоценными камнями наперсника, предупредив, что он должен молчать как мумия. Паджхэм был не дурак. Далеко не дурак. Он понимал, что реликвия приобретена на черном рынке.
Рискованный бизнес — покупка краденых произведений искусства. Несколько лет назад куратор знаменитого музея Гетти предстал перед итальянским правосудием за то, что сознательно покупал краденые артефакты. Объемы подпольной торговли антиквариатом оценивались в миллиарды долларов, особенно с учетом произведений искусства Вавилона, наводнивших рынок с началом войны в Ираке. Многие музеи закрывали на это глаза, убеждая себя в том, что своими действиями сохраняют древнюю культуру. Паджхэм был с этим согласен. В конце концов, если бы не европейские расхитители произведений искусства, мир так и не увидел бы такие сокровища как Розеттский камень и мраморы Элгина. [2]
— Слишком много отраженного света. Вы ничего не имеете против, если я опущу шторы? — не унималась Миллер.
Паджхэм оторвал взгляд от реликвии.
— Гм… нет, нет, конечно же. Тут вам решать.