Словно по подсказке, Санчес свернул со скоростного шоссе на двухполосную проселочную дорогу. Выглянув в окно, Эди подумала о том, как такие простые предметы — деревья вдалеке, бурые пастбища, каменные ограды — могут излучать прямо-таки кинематографическую красоту, контраст ландшафта и соседнего города был таким же разительным, как между полуночью и полнолунием.
Ехавший впереди «Рейндж-Ровер» Макфарлейна остановился, свернув на обочину. Санчес пристроился в нескольких футах позади.
— Это то самое место? — спросила Эди, не находя в сельском ландшафте ничего, хотя бы отдаленно напоминающего средневековый монастырь.
— Похоже на то, — ответил Кэдмон. — Макфарлейн ввел маршрут в компьютерную навигационную систему. Хотя нам, вероятно, придется пройти пешком через поле, чтобы добраться до места.
— Выходите, — открыл дверь Харлисс.
Держа в руке пистолет, он повел Эди и Кэдмона ко второй машине, а Санчес тем временем достал из багажника несколько больших, объемистых брезентовых сумок.
Макфарлейн подозвал к себе своих людей, приказав Эди и Кэдмону оставаться в стороне. Харлисс держал в руке портативный приемник джи-пи-эс, и все четверо прильнули к экрану. Эди прислушалась, но ей удалось разобрать лишь обрывки фраз: «Пути подхода… характер местности… препятствия… разведка».
— Они относятся к этому как к военной операции, — шепотом заметила она Кэдмону.
— Похоже на то.
— То есть мы играем роль неприятеля, да?
Поглощенный изучением окружающей местности, Кэдмон ничего не ответил.
— Ведите их сюда, — отрывисто приказал Макфарлейн.
Зажатые между двумя парами вооруженных людей, Эди и Кэдмон двинулись в северо-восточном направлении. Впереди на расстоянии ярдов двухсот виднелась густая роща. Бредя через поле, Эди размышляла о том, догадывалась ли Филиппа Кентерберийская, какую зловещую цепочку событий развязала своими четверостишиями?
Скорее всего, догадывалась.
Зачем еще эта женщина благородного происхождения, постригшаяся в монахини, потратила столько усилий, чтобы спрятать золотой сундук своего покойного мужа? Филиппа пережила ужасы чумы и, несомненно, винила Ковчег в смертоносной волне, захлестнувшей Англию.
Вчера вечером Кэдмон установил, что Филиппа принадлежала к монашескому ордену гильбертинок, основанному в Англии. Всего за шесть лет она проделала путь от простой послушницы до ключницы, ответственной за распределение еды. Талантливая женщина, обладающая управленческими способностями, Филиппа запросто могла устроить доставку Ковчега Завета в Суонли. Быть может, открыла тайну и сестрам-монахиням. Поскольку вся их жизнь была посвящена богослужению и молитвам, можно было не опасаться того, что тайну узнает какой-нибудь любопытный посторонний.
Держа в правой руке навигатор, Харлисс вел остальных к роще деревьев, растопыривших свои лишенные листвы ветви, подобно множеству больных артритом рук.
Эди разглядела за голой порослью каменную стену.
— Вижу! — возбужденно воскликнула она. — Это прямо за рощей!
Через несколько мгновений маленькая группа оказалась на поляне.
Эди быстро осмотрелась по сторонам и прошептала:
— Господи… монастырь разрушен.
Потрясенные, все шестеро застыли как вкопанные.
— Твою мать, что здесь произошло? — пробормотал Бракстон, высказывая вслух то, о чем, несомненно, подумали все.
От обители Блаженной Девы Марии остались только три каменных стены, прорезанных стрельчатыми окнами, из зияющих ниш свисали спутанные плети увядшего плюща.
— Вид у монастыря такой, словно его обстреляли из минометов. — Это уже был Макфарлейн, его огрубелые щеки горели едва сдерживаемой яростью.
— Полагаю, обитель Блаженной Девы Марии была разрушена в правление Тюдоров, — тихо заметил Кэдмон. — В 1538 году парламент под нажимом короля Генриха VIII издал официальный эдикт, известный как «Закон о роспуске монастырей». Новый закон позволил Генриху конфисковать всю собственность, принадлежавшую монастырям. При поддержке сверхрьяного местного населения, которое надеялось прибрать к своим алчным рукам церковные богатства, слуги короля разрушили множество монастырей, с крыш снимался свинец, а камни использовались для возведения светских зданий.
Эди не могла оторвать взгляд от печальных развалин: пустая готическая скорлупа, открытая небесам, пожухлая трава, покрытая коркой льда, сверкающая драгоценными камнями. Быть может, все дело было в утреннем тумане, но она готова была поклясться, что в воздухе до сих пор висел призрачный отпечаток ладана, восковых свечей и молитвенных песнопений.
Обернувшись, Эди посмотрела на Кэдмона, молчаливо вопрошая: «А что, если следующее указание было заключено в витраже, разбитом вдребезги столетия назад?»
Едва уловимо покачав головой, Кэдмон предостерег ее от того, чтобы высказывать подобные мысли вслух, и перевел взгляд на Стэнфорда Макфарлейна.
Эди поняла, что он хотел сказать. Если Макфарлейн решит, что игра окончена, они с Кэдмоном будут убиты прямо здесь. Во что бы то ни стало им нужно было делать вид, что «игра продолжается».
Испуганная внезапным криком, Эди непроизвольно обернулась.
