– Вроде того… – Сергею не хотелось вновь вспоминать неприятную историю недавних дней. – А вы куда путь держите?
– Да вот, молодого человека родителям возвращаю, да сам погощу немного. У Алеши каникулы, так он приезжал к нам Север посмотреть. Я ему на завод экскурсию устроил, на рыбалку свозил, даже самую настоящую морскую один раз мой товарищ для нас организовал.
– Понравилось тебе на Севере, Леша? – спросил Сергей.
– Очень.
– Тоже, наверное, кораблестроителем хочешь стать?
– Вообще-то подводником, но мама отговаривает.
Мужчины засмеялись.
– Это известная песня, – сказал Сергей.
– Вы на атомной лодке служите или на дизельной?
– На атомной, – ответил Стеклов, а про себя подумал: «Служил…» И мысль эта неприятно кольнула его.
– А правда, что они могут месяц-два под водой быть?
– Правда.
– И вы были?
– Был. Почти три месяца.
В глазах мальчика вспыхнул неподдельный интерес и восхищение. Сергей не смог сдержать улыбку: вспомнил, как и он когда-то вот так загорелся мечтой о службе на флоте, грезил формой и великими морскими подвигами.
Почти всю оставшуюся часть пути мальчик то и дело расспрашивал Стеклова про службу. И Сергей вдруг выявил для себя, что вопросы взрослых людей, касаемые службы на подводной лодке, практически не отличались от вопросов детских: для людей непосвященных их служба казалась чем-то сродни космической отрасли; и, в принципе, это было не так ошибочно.
Он вспомнил, как когда-то в походе, в кают-компании во время ужина, офицеры в шутку составляли рейтинг самых часто задаваемых подводникам вопросов – от наивных: как подводная лодка может плыть под водой без окон? Откуда берут питьевую воду? Что едят? Как дышат?.. – до совсем фантастических: правда ли, что при погружении подводной лодки из ушей идет кровь или можно потерять сознание? Что почти все подводники-атомоходчики лысые?..
Поезд прибывал ближе к полудню, и, когда он уже едва катил вдоль перрона, Сергей увидел идущего к вагону Витьку Белкина, друга детства, земляка, ныне живущего в Петербурге, успешного и довольно известного в определенных кругах юриста.
О своем приезде Сергей сообщил Виктору по телефону накануне, вкратце объяснив свое положение, и попросил первое время пожить у него. Виктор практически ничего не понял из сбивчивого рассказа Стеклова, но с большой радостью пригласил его к себе. И сейчас, близоруко всматриваясь в окна вагона, он наконец заметил Стеклова, расплылся в улыбке и махал ему рукой. Сергей тоже махнул в ответ и сделал знак, что идет к выходу. Попрощавшись с соседями, он взял сумки и вышел из купе.
На перроне друзья обнялись, потом несколько секунд, улыбаясь, смотрели друг на друга.
– А ты молодец, выглядишь представительно, – сказал Сергей, смеясь, и поправил платок в нагрудном кармане пиджака своего друга. – Но не обязательно было встречать меня при полном параде.
– Не льсти себе, мне сейчас просто встреча важная предстоит.
Белкин приехал на машине. Он взял одну из сумок Сергея, и друзья направились к выходу в город.
– Ты когда в училище поедешь? – спросил Белкин по дороге.
– Завтра уже. Пока доедем, пока разберу сумки, приму душ – дело к концу рабочего дня будет.
– Ну тогда держи ключи. Я заходить не буду: опоздать боюсь. Третий этаж, сорок вторая квартира. Располагайся, поешь что найдешь. Не обессудь, живу по-холостяцки, поэтому в меню, в основном, макароны и яичница. Да я, если честно, дома редко ем – все на работе больше. В общем, освобожусь – позвоню, скажу куда подъехать. Поужинаем.
Вечером в ресторане Сергей рассказал Виктору о своих приключениях подробнее.
– Ну ты, брат, даешь! – сказал Белкин, улыбнувшись. – Оно, конечно, понятно: гордость взыграла. А я всегда говорил тебе, что бокс твой ни к чему хорошему не приведет. Защищаться, Сереженька, надо уметь не только кулаками, но и умом – не в каменном веке ведь живем.
– Надо же, какой ты законопослушный стал. Помнится, до института ты у нас первый заводила по части уличных драк был.
В детстве Белкин действительно любил подраться и умел. Для него это было своеобразным развлечением, в котором больше всего ему нравилось то, что из-за очков и интеллигентного щуплого вида практически никто не воспринимал его как соперника, на деле оказывавшимся весьма изобретательным и несгибаемым. Он с особым удовольствием наблюдал, как уже спустя первые секунды драки менялось выражение лица его противника, в глазах читались растерянность, а иногда откровенный страх.
– Положение обязывает, – сказал Виктор в ответ.
– Вот как образование меняет людей, – у смехнулся Стеклов, глядя на своего друга, в котором ничего уже не выдавало бывшего сорванца и драчуна, кроме, пожалуй, немного увеличенных, сбитых в молодости костяшек на кулаках. – Кстати, один мой сослуживец утверждает, что было бы неплохо дуэли вернуть. Это уже не каменный век. Посовременнее будет. Как считаешь?
– Все равно – дикость!
– Ну ладно, сдаюсь, – улыбнулся Сергей. – У тебя-то как жизнь?
