Лифт приехал на четвертый этаж, Юлия Гронская одернула пиджак и выскочила наружу. Поведение сексапильной сотрудницы «Ковчега» обескуражило, а тонкий запах ее духов окутал, как нежная аура. Павел двинулся в соответствии с навигацией охранника. Справа находился большой конференц-зал. Жалюзи на застекленном окне не были опущены, вокруг круглого стола стояли гнутые офисные стулья. Появилась Гронская, женщина оживленно рассказывала, подкрепляя слова энергичными жестами рук. Жжет о недавней встрече в лифте, решил Павел. Центральное кресло, предназначенное для председателя правления, пустовало. Справа уселся чернокожий парень. Он увидел Павла через стекло и поднял большой палец вверх. Взгляд перехватила Юлия и немедленно послала воздушный поцелуй. Остальные «пауки» отреагировали вяло, занятые своими делами. Только полная дама посмотрела через стекло с сожалением и материнской заботой. Павел улыбнулся в ответ. Чернокожий кивнул, многозначительно глянул на один из пустующих стульев, будто приглашая нового гостя занять место. Некоторые лица показались Павлу знакомыми. Хмурый толстяк с лоснящейся, будто облитой маслом, лысиной выступал как-то по телевизору в разделе экономических новостей, а сухопарая женщина иногда появлялась на канале «Культура». Маленький, похожий на суетливого жука, чернявый человечек, беспрестанно перебирающий лежащие на столе бумаги, также мелькал на телеэкране, только вот Павел не мог вспомнить, в каких разделах. Зал остался позади. Дверь в торцевой части здания выглядела скромно. На белом фоне коричневая табличка — «М. Э. БРАУН». Павел замедлил шаг. Кожа покрылась мурашками, до означенного времени оставалось четыре минуты. Дверь пугала его и манила. Ткань куртки содрогнулась от вибрации, на телефон продолжали поступать сообщения.
Неожиданно на пути возник паренек в синем комбинезоне, со складной лестницей на плече. Рабочий бесцеремонно перегородил дорогу, с грохотом водрузив свою лестницу.
— Здорово, чувак! Подсобишь?
Парнишка вскарабкался по стремянке, снял плиту с подвесного потолка.
— На, подержи!
Павел принял тяжелую плиту.
— Больше ничего не надо?
— Скажешь тоже… — Рабочий орудовал отверткой. — Дай разводной ключ, — послышался сдавленный голос.
— Я опоздаю! — прокричал Павел.
— Куда опоздаешь? На тот свет?! Это, чувак, всегда успеется. Ключ дай, он сверху в сумке.
Стараясь не испачкаться в промасленной ветоши, Рюмин достал ключ, протянул наверх. Цепкая рука приняла орудие, наверху хрустнуло, загудела лампа дневного света, дважды моргнула и воссияла с удвоенной силой.
— Да будет свет! — воскликнул рабочий. — Слыхал такое изречение? Подай панель!
Мысленно проклиная нахального парня, Павел подал панель. Рабочий закрепил ее на место и спустился по лестнице, на ходу вытирая руки засаленной тряпицей.
— Как звать?
— Мне пора!
Павел попытался проскользнуть мимо назойливого работяги.
— Не спеши так! Знаешь строчку из старой песни? «В гости к Богу не бывает опозданий». Точно пропел русский алкаш, ох как точно.
Обойти с фланга болтливого электрика не удалось, убирать свою стремянку тот не спешил.
— Зови меня Гоша.
Электрик протянул чумазую руку, Павел прикоснулся к кончикам пальцев нового знакомого.
— Павел…
— Ты чё, не можешь нормально пожать руку рабочему человеку, чувак?!
А вдруг он припадочный? Павел крепко сжал протянутую кисть.
— Доволен? А теперь, дай пройти.
Но электрик, судя по всему, вошел во вкус.
— Видел старую кнопку в лифте? Будто спичками оплавленная.
— Ну, видел…
— «Видел»! — передразнил интонации Гоша. — Все вроде зрячие, и ни черта не видят! Откуда в попсовом здании такая кнопка?!
— От верблюда! — огрызнулся Павел.
— Ха-ха-ха! Вот шутканул! Молодчик! Точно, от верблюда!
На его щеках играли пятна здорового румянца, из-под бейсболки выбивался непокорный рыжий чуб. Он относился к тому типу людей, чей возраст невозможно определить. Ему могло быть и двадцать пять, и сорок. Рабочий обладал притягательной внешностью, людям такого типа хотелось излить душу, рассказать сокровенные тайны. Он достал из нагрудного кармана комбинезона засаленный блокнот, с улыбающейся рожицей Микки Мауса на обложке, послюнявил огрызок карандаша, нацарапал номер телефона.
— Держи, чувак! Ты сегодня доброе дело сделал, помог труженику. Зачтется. И не постеснялся руку пожать. И то верно, что плохого в рабочих людях? Скажи!
— Ничего плохого, — согласился Павел.
— Станет худо, звони, не тушуйся.
Павел не глядя сунул бумажку в карман, но Гоша не спешил уходить.
— Мы теперь с тобой вроде как кореши. А дружба слишком большая ценность, чтобы одаривать ею мелких людей.
— Дай пройти! — заорал Рюмин.
— Да иди на здоровье, — пожал плечами Гоша. — Кто тебя держит?
Павел чувствовал спиной взгляд электрика, даже свел лопатки, но не обернулся. Что-то подсказывало ему — обернись он сейчас, и не войдет в заветную дверь. Духу не хватит. А потому дважды стукнул костяшками пальцев по табличке, услышал громкое «Входите!» и дернул металлическую ручку.
