– Я же говорил быть осторожнее с магией, – проворчал он беззлобно, подхватывая ее на руки. Губы у Морган посинели, словно она объелась черники или вновь окунулась в то злополучное ледяное озеро. – Зря я разрешил тебе вылезать из постели. Ты еще слишком слаба. Нужно прилечь…
– А я сварю чай из майорана, – подхватила Тюльпана, отряхиваясь.
Диего с Морган прошли мимо меня, замершей в отдаленном углу оранжереи, даже не заметив. Морган быстро задремала на его плече, будто потеряла сознание: должно быть, восстановление займет больше времени, чем мы думали. В оранжерее осталась только Тюльпана. Сорвав несколько стеблей майорана с грядки, она перевязала их джутовой веревкой и взглянула на фотоаппарат. Выпавший из ослабших рук Морган и благополучно забытый, он затерялся среди груды яблок. Воровато оглянувшись по сторонам, Тюльпана откопала его. Я сделала вид, что не заметила, как она читает над ним восстанавливающее заклятие, тут же смолкнув, стоило мне показаться в поле ее зрения.
– Все-таки огурцы.
Тюльпана проследила за моим взглядом и ухмыльнулась, узнав в ростках обычную овощную рассаду. Должно быть, она откопала ее в одном из тех глиняных горшков, которыми были уставлены садовые стеллажи. Взяв один из них, я принялась собирать упавшие яблоки. Не пропадать же добру! А так хоть получится приготовить тарт татен.
– Кстати… меня тут Ферн позвала.
Тюльпана мгновенно утратила интерес и к огурцам, и к яблокам, которые помогала мне собирать. Одно она раздавила в ладонях, и сок брызнул, запачкав ее штаны.
– Она говорила с тобой?
– Нет. – Я покачала головой, чем словно сняла с Тюльпаны тяжкую ношу: она расправила плечи и удовлетворенно кивнула. – Видимо, это не тот же кристалл, что она давала тебе. Этот… сияет. И указывает направление. Сама погляди.
Я сняла с запястья шнурок и вложила притихнувший сталактит ей в руку. Она задумчиво повертела его перед носом, играя с лучом, но он вдруг померк, как раздавленный светлячок, будто задыхаясь от ее стальной хватки.
– Впервые вижу, – вынесла Тюльпана свой вердикт, вдоволь изучив его и бросив обратно мне. От этого камень вздохнул с облегчением: огонек мигнул, и луч, снова окрепнув, растворился где-то на горизонте, указывая в никуда. – Придется идти следом за ним.
– Как далеко он может завести?
– Понятия не имею, но хочу верить, что не дальше Кубы. Ферн, как и моя мать, любит изощряться, – пошутила Тюльпана, на самом деле не шутя.
Я поежилась, надеясь, что все ограничится каким-нибудь захолустным городишком под Оклахомой, где самой большой опасностью будет толпа реднеков, выбивающих друг другу зубы на спор.
– Кого ты возьмешь с собой?
Неожиданный вопрос Тюльпаны застал меня врасплох. Я натолкнулась на ее серьезный взгляд и мигом поняла – она спрашивает, чтобы услышать:
– Тебя, конечно.
Тюльпана едва сдержала улыбку. Вздернув подбородок, она гордо потрусила в сторону дома.
– Хороший выбор. Только кто тогда останется присматривать за домом? Неужто ты доверишь Диего особняк? Если Сэм успеет разобраться с арендой и вернется к выходным, это куда ни шло, но вдвоем с Морган они тут весь дом перевернут. Я бы на твоем месте еще на всякий случай спрятала все столовое серебро!
Я закатила глаза, заранее смиряясь: брюзжание идет с Тюльпаной в одном комплекте. Ни от того, ни от другого никуда не деться, и терпеть это мне придется все наше путешествие.
Мы вошли в дом и направились каждая в свою сторону: она – наверх, чтобы собрать вещи, а я – к берегу, куда Коул должен был повести Бакса во время сеанса очередного «проветривания».
– Что значит вы поедете вдвоем с Тюльпаной? – спросил Коул, когда мы переступили порог дома. Он даже не дослушал меня до конца, отмахнувшись от кристалла, который я показывала ему. – Даже слушать не хочу! Сейчас же пойду и соберу наши вещи.
– Коул! – Я уперлась руками ему в грудь, закрыв путь к лестнице. Под его свитером перекатывались напряженные мышцы: стоило мне лишь заговорить о путешествии без него, как Коул уже был на взводе. – Тебя ведь только восстановили на службе…
– Ничего, Сэм в последнее время стал таким душкой. Уверен, он прикроет меня перед начальством. Или ты просто наложишь очередной морок.
– А как же расследование? Родители тех детей нуждаются в справедливости… И я не уверена, что Сэм справится с этим в одиночку. Как ни крути, но он – не ты. Сэм не охотник, видящий людей насквозь.
– Я тоже не охотник, – возразил Коул, и его голос стал бесцветным. Кожа на скулах натянулась, как пергамент, а глаза превратились в два черных угля, пригвоздив меня к месту. – Я твой атташе. Между работой и тобой я всегда буду выбирать тебя, Одри.
– А между мной и невинными детьми, которые могут стать следующими жертвами психопата?
Губы Коула буквально съели друг друга, когда он сжал их.
– Тебе не понравится мой ответ.
Я отстранилась, не желая продолжать этот разговор, но Коул придержал меня за запястье. Сияющий кристалл царапнул его по коже, пронзив лучом дверь, но он по-прежнему не обращал на него никакого внимания.
