– Теперь Ферн точно поверит, что ты не Верховный. Чего разнылся? – Коул поддел носком сапог Джулиана, бьющегося под столом в истерике. – Исцелишься на раз-два. Рука ведь зажила. Только подожди немного… А то зря, что ли, мэцубуси израсходовали?
– Тебе конец, ублюдок! – проскрежетал зубами Джулиан, вслепую опираясь на угол сваленного стола, чтобы подняться на ноги. Его ресницы слиплись в крови, а взгляд за бельмом лихорадочно метался, пытаясь найти то, что было спрятано в призванной тьме.
– Хм, а это ведь хорошая идея…
Шевельнув запястьем, я связала Джулса по рукам и ногам черной скатертью, подползшей к нему со стола ожившей змеей. Следом она обуглилась, превращаясь в железную цепь, и Джулиан упал навзничь, обездвиженный.
– Эй, спокойно! Ты должен выглядеть побежденным, помнишь? – подтрунила над ним я, войдя в кураж: видимо, вино все-таки действовало. – Где твое актерское мастерство, с которым ты столько лет убеждал наших братьев и сестер, что любишь их, а?
– Не время играть со мной, сестра! – рыкнул Джулиан, и цепи звякнули, растягиваясь под натиском его магии. Еще чуть-чуть и…
– Явилась горная ведьма! Идет-идет! Такая злая… Будто кислой смородины объелась!
Все внутри замерло от появления Эго, прошедшего сквозь окно, а следом за ним на всю округу протрубил горн. Как и в прошлый раз, этот звук не мог предвещать ничего хорошего – предупреждение Нимуэ о разбитых чарах, сквозь которые прошел тот, кто этого не заслужил. Звук этот был стоном самой земли, продавленной каблуками ее сапог, и окликом озера, предупреждающим об опасности. Горн звучал нараспев и, повторившись трижды, стих, как и все прочие звуки в доме.
– Знаю, – ответила я.
– Верховная Одри, тук-тук!
Я подошла к подоконнику и выглянула в окно. Сквозь витражи едва угадывалась фигура в длинном кашемировом плаще с высоким воротом, стоящая перед крыльцом. Солнце уже село за горизонт, и Ферн щелкнула пальцами. Блуждающие огоньки тут же вымостили ей путь до самых ступенек и облепили холм, как мухи банку с открытым вареньем. Она пришла практически без сопровождения – только Гидеон держался позади. Рука в кожаной перчатке крепко сжимала увитое лозами копье, покрытое тонким слоем застывшей крови, как напылением бронзы. Видимо, сегодня Гидеону уже приходилось пускать его в дело. Зеленые глаза, напоминая об ушедшем лете, отрешенно посмотрели на Коула, возникшего рядом со мной: Гидеон увидел его в окне, беззвучно приоткрыл рот, но тут же отвернулся.
С неподдельным любопытством осматривая особняк, Ферн погладила долы колонн, будто все здесь уже принадлежало ей. Волосы цвета липового меда, вьющиеся на кончиках, забирал детский голубой ободок – до чего символично!
– Эй, Одри! Сладость или гадость?
Ферн широко улыбнулась, заметив меня в окне, и потрясла оранжевым ведерком в виде тыквы. Оно было доверху набито шоколадными батончиками и леденцами. Неужели она прошвырнулась по домам смертных до своего судьбоносного визита в Шамплейн?
– У вас особая миссия, Монтаг, – обратилась я к трем котам, взобравшимся на подоконник и протяжно мяукнувшим. – Сожрите все ее конфеты!
Гримы восприняли это как вызов, а я задернула занавеску и обернулась к Коулу. Тот обхватил ладонями мое лицо и заслонил меня собой от Тюльпаны, Исаака и Диего с Морган, появившихся в дверях зала.
– Ты уверена?
– Когда ты так спрашиваешь – нет.
Нос Коула нервно дернулся, на что я чмокнула его в щеку и, обойдя, обвела взглядом всех остальных.
– Вы все равно мой ковен. Этого ничто не изменит. Делайте то, что умеете делать лучше всего – доставляйте Ферн неприятности, – сказала я, задержав взгляд на Тюльпане, сжимающей в руке неаккуратную куклу из пряжи, связанную наспех.
Диего привалился плечом к барельефу камина, закатывая рукава выстиранного свитера. За этот час рун на его теле прибавилось: меж чернильных татуировок увивались красные глифы… Вырезанные ножом, поверхностно, но собственноручно. Морган поежилась при взгляде на них, да и я, если честно, тоже.
Встрепенувшись и стиснув пальца Исаака в своих, Морган ответственно кивнула. Кажется, не было в особняке никого серьезнее ее в этот момент.
– Идем, – бросила я Джулиану, и тот, вынужденно усмирив свое раздутое эго, потянулся следом за Коулом к двери, грохоча цепями.
Диего проводил его озадаченным взглядом, мрачно ухмыльнувшись, а я, подобрав с кресла обе скрипки, набрала в легкие побольше воздуха и распахнула дверь навстречу Ферн.
– Цербер?!
Коул толкнул Джулиана в спину, и как только они вышли, вышла и я. Моя нога ступила за горсть черных агатов и линию из капель крови, очерчивающих дом вдоль плинтусов, а в следующий миг угольная черта на косяках двери зажглась. Тюльпана, Диего, Морган и Исаак ударились о бесплотную стену – особняк был надежно запечатан.
