– Принесу десерт, – сказала я, заметив, что их веселая перебранка скатилась в скорбную ностальгию. Коул понуро добивал свою кружку с чаем, но все равно подорвался мне помочь, когда я встала.
Удержав его на месте, я вытянула из-за стола Марту, чтобы она помогла мне украсить яблочный пирог из слоеного теста. Пока она, стоя на стульчике возле тумбы, старательно выводила на нем рожицу взбитыми сливками, я заваривала какао.
По узкому окну над раковиной хлестали ветви деревьев, раскачанные порывистым ветром. Солнце уже зашло, и темноту во дворе разгоняли лишь деревянные фонарные столбики, выбитые вдоль тропы, идущей к конюшне.
– Неси осторожно, – велела я Марте, отдав ей пирог, и, когда та радостно умчалась с угощением в гостиную, я повернулась снова к окну.
Нечто снаружи заскрежетало, словно кто-то повел по стеклу острыми когтями. Этот звук быстро перекинулся наверх, на крышу. Черепица заскрипела, осыпаясь под чьим-то весом, и я запрокинула голову, вслушиваясь. Пальцы побелели, обожженные горячей чашкой с какао, которую я стискивала.
– Ты слышал? – спросила я у Ганса, вошедшего на кухню.
Он насторожился и, задрав лицо к потолку, тоже притих. В гостиной смеялись остальные – и никакого больше скрежета.
– На чердак повадились лазить белки, – ответил Ганс, забирая у меня какао. – Должно быть, это они.
Он унес поднос с горячими напитками в гостиную, а я, слишком умудренная неприятным жизненным опытом, чтобы удовлетвориться теорией про белок, потрясла золотым браслетом.
– Гримы, – шепнула я. – Нужна помощь.
Эго показался первым. Он принялся вылизывать свою угольную шкурку, устроившись прямо на плитке возле сковородки с гарниром.
– Чего тебе?
– Вы должны обыскать дом, – объяснила я и ткнула пальцем в крышу. – Я что-то слышала, и мне это не нравится. Будет лучше, если вы все проверите. Спор, усевшийся рядом с Блудом на столешнице, покосился на остатки еды в сваленных тарелках.
– А уточка нам перепадет?
Я закатила глаза.
– Перепадет, но сначала выполните просьбу.
– Хорошо, – раздраженно буркнул Эго и потянул хвосты двоих гримов за собой. Зашипев друг на друга и немного побранившись, они спрыгнули на пол и прошли сквозь стену, как сгусток дыма.
Захватив салфетки и чайные ложки, я вернулась к столу.
Мы разделили десерт и просидели за разговорами почти до полуночи, пока Марту не начало клонить в сон. Тогда Ганс, пожелав всем спокойной ночи, поднял ее на руки и унес наверх.
– Что смотришь? – спросил меня Коул, пока Гидеон убирал со стола грязную посуду.
Я неуверенно заерзала, но развернула к нему горящий экран смартфона.
– Университет Нью-Гэмпшира, – прочитал он с дисплея, хмурясь. – Факультет антропологии и истории. Профессор Исаак Грейс… Ты нашла своего отца?
– Да, – призналась я, зажевав нижнюю губу. – Начала еще во время закусок. На сайте университета есть его фото… Неужели мы правда похожи? – хмыкнула я, глядя на мужчину с острыми, почти соколиными чертами лица и штормовыми глазами. У него были каштановые волосы и очки с толстыми стеклами.
Коул придвинулся ближе, и кожа под одеждой у меня зазудела, напоминая о ночи, которую жутко хотелось повторить.
– Ты все-таки хочешь встретиться с ним? У тебя есть время решить, хочешь ли ты встречаться с ним, – успокоил меня Коул, целуя в лоб слишком целомудренно для того, что было между нами. – Давай, надо разложить диван.
Из кухни высунулась голова Гидеона, недовольного услышанным. Однако противопоставить ему было нечего: на втором этаже было всего две комнаты, одну из которых теперь занимали Ганс и Марта. Поэтому, скрепя сердце, Гидеон принес нам постельное белье и все-таки смирился с мыслью, что теперь его брат ночует с ведьмой.
– Черт, – вздохнул тот, когда повернул кран в раковине, чтобы сполоснуть тарелки, но вода почему-то не полилась. – Кажется, снова насос заглох.
Гидеон прошел в ванну и дернул кран там, но результат был таким же: из душа не брызнуло ни капли.
– Одевайся, – сказал он Коулу, когда тот уже заправил диван простыней. Кинув ему в руки куртку, Гидеон зашнуровал сапоги. – Колодец в ста пятидесяти метрах от дома. Как раз растрясем ужин! Только возьми фонарь, Чего смотришь? Мне нужна помощь. Или ты не хочешь мыться? Вдобавок у нас на кухне гора грязной посуды, которая, кстати, на тебе.
– Вот поэтому я к тебе и не приезжаю. Какие-то колодцы… Ты слышал, что уже канализацию давно изобрели? Слава урбанизации! – буркнул Коул, застегиваясь.
Я приободряюще подмигнула ему, незаметно кивнув на Гидеона. Пройтись вдвоем и обсудить все, что лежит на душе, – у мужчин самый нелюбимый способ выяснить отношения, но он же самый верный для кровных братьев. Понимая, что его ждет серьезный разговор, Коул набрал в легкие побольше воздуха и вышел из дома за Гидеоном.
Когда дверь за ними хлопнула, я переоделась в пижаму и, опустившись на подушки, снова уткнулась в телефон. Сохранив в галерее фотографию отца, я долго рассматривала ее, свесив с дивана руку и почесывая холку Бакса, пристроившегося на ковре у камина.
