— Работает! В общем, что на данный момент у нас, как бы это в пару слов… Как вы знаете, Гагарин летал в космос на технике с радиолампами, но потом прогресс следом за ним буквально рванул в небеса по экспоненте, и вся наша жизнь сейчас — это микроэлектроника. Она везде, во всех предметах обихода вплоть до вентилятора или электрочайника. При этом, даже безо всякого влияния иных миров мы и так окружены разного рода излучениями, и чем меньше элемент, тем больше на него влияния. Сейчас же к нам пришло новое излучение, отчего большая часть микросхем просто поплыла, так что о нанотранзисторах и соответственно о привычном образе жизни нам всем придется забыть.
— У нас электричество хоть будет, или мы в каменный век отъехали? — спросила Василиса, коротко глянув на Алису у кофемашины.
Василий Петрович сдержал смешок и покачал головой.
— Электричество будет. Ну а в том каменном веке куда мы отъехали, Василиса Андреевна, я был, причем в вашем нынешнем возрасте. Нашу цивилизацию отбросило примерно на полсотни лет назад, предположительно на уровень конца восьмидесятых, хотя я бы этот наш новый уровень «девяностые плюс» назвал. Промышленные производства, АЭС, системы наведения и управления войсками, энергосети — там, где архитектура процессоров и микросхем массивная, неэффективная и дорогая, грубо говоря простая как утюг и оттого надежная, все продолжит работу. Омнифоны, смартфоны, головизоры — это всё закончилось на неопределенный срок. Фильм «Крепкий Орешек» смотрели, помните небоскреб «Накатоми-плаза»?
— Я смотрел, это который со Стэтхемом⁉ — тут же отреагировал Ушан, как знаток киноклассики хорошо ориентирующийся в фильмах прошлого века.
— Со Стэтхемом? — удивился Виктор Петрович. — Там Брюс Уиллис играл.
— Нет, там Стэтхем был! Он мстил Волку с Уолл-стрит за то, что брокеры довели до нищеты его тетю, заставив купить мусорные акции, и в конце полностью разнес небоскреб «Накатоми-плаза», я хорошо это название запомнил!
— Хм… Подписки на нейросценариста теперь у вас тоже не будет. И я бы, наверное, даже не сказал, что это прямо уж плохо, — покачал головой Виктор Петрович. — В общем, уже через неделю-максимум-месяц гражданская авиация продолжит летать, предприятия работать, в общественном транспорте снова появятся карточки для проезда, вы будете носить с собой бумажные документы, ну а за развлечениями по большей части придется выходить на улицу.
— Птичка ваша теперь не взлетит? — поинтересовалась Василиса.
— Взлетит. После тридцатого в любом транспорте подобного класса — предназначенном для платинового рейтинга, есть дублирующие системы. Так, хорошо, что напомнили! Я сейчас к пилотам зайду, потом в командный пункт, нужно держать руку на пульсе, — сказал лично мне Виктор Петрович и вышел.
— Подождите здесь, сейчас я решу вопрос со связью, — сказал всем нам лысый Админ и ушел следом.
Я же обратил внимание, что ректор сейчас если и не в приподнятом настроении, то не смурной как был несколько минут назад — похоже, путешествие на пятьдесят лет назад его взбодрило. Еще раз, куда это мы отъехали, как он там сказал, «Крепкий орешек»? Что за фильм, в каком году вышел? — опустил я взгляд на браслет омнифона, намереваясь открыть меню и ввести поисковый запрос. Ах да, у нас же не работают больше омнифоны, как-то я еще не осознал случившееся.
Так, это получается, что и Геннадий закончился?
— Геннадий?
Молчание. Все, нет Геннадия, и как прежде уже не будет — вдруг всей тяжестью накатило понимание. Вспомнил вдруг бабушку, как она постоянно ругалась и сетовала на всю новую непонятную ей технику, упорно настраивая умный дом через древний смартфон и отказываясь от очков омнифона с дополненной реальностью. В принципе, она с Виктором Петровичем примерно одного возраста, может быть сейчас тоже будет довольна отскоком технического прогресса.
— Макс, я к себе, — тронула меня за плечо Василиса. — Проверю как лук работает.
— Давай.
На удивление, ушла Вася вместе с Сэнди.
— Макс, мы… — Барби взял Элли из Канзаса за руку, переглянулся с девушкой. — Мы в моей комнате если что будем.
В гостиной остались вчетвером — я, Ушан, Слай и Алиса. Она отходила на кухню, и уже вернулась с подносом — чайник чая, конфеты, поставила передо мной чашку. Поблагодарив взглядом младшую лисичку, я откинулся на спинке стула, глядя на вершины горной гряды поодаль.
Спокойно не сиделось — то и дело приходилось себя одергивать чтобы не спросить Геннадия о чем-либо — что решили офисные, какая температура воздуха, успели ли андроиды достать машины из бассейна. Сразу куча вопросов, чтобы получить ответ на которые теперь нужно вставать и куда-то идти, вместо того чтобы просто спросить. И я бы уже пошел, но ждал — как лысый попросил, обещав решить вопрос со связью.
— Максим Сергеевич, — вдруг раздался бархатный голос рядом.
