— Не уходи никуда, — попросил и размахнувшись трубой гранатомета как клюшкой для гольфа, сломал серпенту здоровую ногу. Он вскрикнул и потерял сознание — я это уже отбегая услышал, когда он с глухим стуком головой в камень пола стукнулся.
Выскочив на лестницу, перескакивая сразу по несколько ступенек, держал трубу гранатомета в левой руке и на бегу вновь старался вызвать огненный меч. Не получалось, не чувствую материализующегося перстня на пальце.
Принять на веру утверждение серпента, что боевой костюм мешает и раздеться? Так некогда снимать, бежать нужно как можно скорее — оставшиеся в строю легионы нежити двинулись вперед, даже отсюда вижу. И если черные неживые коробки идут медленно, то живые крысы, там они тоже есть, сорвались в мою сторону с визжащими воплями. Несколько тысяч точно их бежит сюда на четырех лапах, в желании поскорее преодолеть выжженное после взрыва алтаря пространство.
Проскочив два вырубленных в камне лестничных пролета, откинув с пути нескольких ошеломленных и дымящихся крыс, спустился на дно широкого ущелья. Неподалеку несколько черных, поглощающих свет обломков жертвенного камня, валяются также прилетевшие сюда остатки воротной арки с погасшими символами, то тут то там видны обугленные трупы техномагов. Сияния растительной вязи больше не видно, но вот доспехи безо всякой сажи, как будто из непачкающегося материала, хотя сами нелюди в головешки превратились. По сторонам сотнями расползаются опаленные и дымящиеся крысы, а вот выживших из высокого начальства рядом с алтарем никого.
Вот так — один выстрел, минус полсотни разных демонов-бесов. Очень зря я в Сереже сомневался, и очень зря не додавил перед генералом Батлером и профессором тему, что его в сумрак нельзя пускать — без этого заикающегося от смущения паренька войну с демонами можно и проиграть.
Мельком подумал об этом на бегу — пленные совсем рядом, взрывная волна их вроде не тронула, но им и до этого досталось. Трое лежат без движения, остальные шестеро вроде в сознании и при памяти, на меня смотрят.
Времени не было вообще почти ни на что — позади меня догонял визжащий и клацающий зубами крысиный вал авангарда крысиных легионов. Поэтому подбегая к ковенантам, я прыгнул вперед и проехав по камню на коленях словно празднующий гол футболист, широкими взмахами вырванного из ножен обычного ножа разрезал крепко впившиеся в кожу веревки на руках и ногах лидеру «греко-римской» группы Квебек. Тот самый парень, кто во время первой волны спас ситуацию, остановив огненным хлыстом накатывающую массу крысолюдей. Она и сейчас накатывала, стягиваясь вокруг нас неровным полумесяцем и я очень рассчитывал, что он повторит огненный перфоманс, доспехов ведь на нем нет сейчас.
Идея, конечно, на тоненького, но другого способа всем спастись у меня не было. К счастью, догадка подтвердилась — освобожденный американский «римлянин», едва я разрезал ему веревки, вскочил и с криком боли взмахнул окровавленной рукой. Полетели капли крови, дохнуло жаром — огненный кнут материализовался, сжигая ближайших крыс. Да, без бронекостюма «артефакторная проводимость», как назвал ее серпент, прекрасно работает в этом странном месте.
Пока освобожденный римлянин, шатаясь от слабости, с криками боли жег накатывающую массу крысолюдей, я освобождал остальных. Очень немногие могли драться, большинство было серьезно ранено или избито.
Божественный артефакт оказался еще лишь у одного — помогая римлянину, в бой вступил высокий чернокожий викинг, размахивал сотканным из молний молотом Тора. Заорав, он размахнулся и ударил в землю перед собой — так, что набегающих тварей откинуло прочь, словно вместе с ковром встряхнули. Еще удар и каменистая земля снова вздыбилась, отбрасывая и перемалывая следующую партию накатывающей массы крыс.
Вот так неожиданно всё, о чем врали голливудские фантасты, оказалось правдой — чернокожий викинг прямо на моих глазах успешно разваливает нечисть с помощью молота Тора. Впрочем, несмотря на исторический абсурд, я бы еще от пары-тройки таких чернокожих викингов не отказался, потому что не потерявшие кукловодов легионы нежити шли вперед хоть и медленно, но неотвратимо. И если живые крысолюды здесь вели себя как обычные крысы — пусть огромные и агрессивно-злые, но местами трусливые и осторожные, откатываясь после стихийного отпора, то нежить отступать не будет, вот уверен.
Теперь вопрос кто первый до лестницы доберется, мы или надвигающаяся масса равнодушных зомби. Подгоняя ковенантов, я кричал всем шевелиться если хочется жить. Подхватив бесчувственных пленников, одного и вовсе таща волоком, наша группа побежала к лестнице — хотя бегом это можно было назвать только если черепашьим.
