23 июня. Когда после сна отходят всякие отрыжки жидкости и появляются вокруг разные противные запахи, это значит, что человек забродил и протухает. Ковид застает врасплох. Да. Ты просыпаешься утром, слегка в ознобе, и думаешь, что ночью надо было не полениться и взять второе-третье одеяло, потому что в комнате холодно и на улице уже неделю льют дожди. Потом замечаешь, что начинает болеть голова, а руки и ноги болят, не переставая. Тогда ты доползаешь в одеяле до градусника и видишь это: 37,8. Чего не было уже года два. Ты думаешь, что пора принять пентальгин, но пентальгин уже весь сьели пациенты, а аптеки тут нет. Зато тут есть ампулы с анальгином и много других лекарств, ведь это медпункт. Медпункт детского лагеря, первый сезон, я подрабатываю тут врачом летом. И больные, и раненые приходят сюда каждые полчаса, днем и ночью.
Ты встаешь на автомате, смотришь очередного заболевшего, лечишь, иногда оставляешь их в изоляторе на ночь. А в это время тебя уже раздирает эта боль и слабость во всех местах, и единственное желание – завернуться в верблюжье одеяло. И так проходят 3 дня, в полусне, несмотря на анальгин из ампул. Мозг стал маленьким и темным, реагирует только на приход очередного посетителя, днем и ночью. Мысли больше не появляются, как вспышки света: они долго плутают по темным лабиринтам в голове, и большинству из них не удается найти выход наружу. Мысль приходит в голову, и я успеваю ее записать прежде, чем забуду – так было раньше. Сегодня я должна повторить эту мысль и запомнить покрепче, прежде чем начинать включать смартфон, заметки. Записывать мысли и события в смартфоне – привычка старого активного пользователя сетей.
Потом ты вспоминаешь, что если свербит в глотке, то надо уже закачивать организм антибиотиком, слава богу, его тут полный шкаф, может быть, это меня и спасло. Три раза в день ты идешь в столовую и не можешь ничего есть, вся еда кажется отравленной, слишком горькой или невыносимо соленой. Одна помидорка без соли до обеда и одна после. И много стаканов горячей воды и чая с молоком. За 4 дня минус 4 кг веса, весы тут тоже есть. Хлеб, сыр и соль вообще нельзя взять в рот, извращение вкуса. ПОЗЖЕ Я УЗНАЮ, ЧТО ЭТО НАЧИНАЕТСЯ ПОРАЖЕНИЕ МОЗГОВЫХ АНАЛИЗАТОРОВ ВИРУСОМ. Мозг не узнает привычную еду. Там, в анализаторах, свистопляска, как в сломанной музыкальной шкатулке.
Соответственно, не переношу любую еду с солью, овощи, суп и мясо, и все меню, кроме, представьте, молочной лапши, которую все ненавидят. Самое ужасное, что не могу пить кофе по утрам, нечем поднять давление и включить мозг. Я говорю «не могу пить», но на самом деле даже представляю кофе с отвращением. На 4-й день в короткий момент просветления появляется подозрение, что это не просто простуда, открываю пузырек с нашатырным спиртом, нюхаю – и ничего. Вообще нет запаха, слезы текут, а запаха нет. И так непрерывно, днем и ночью. Курить вообще невозможно. На пятый день медсестра уезжает в город на похороны родственника, и ты остаешься во главе медпункта совершенно одна, ежедневно глядя на свои 37,7 и 37,8. Похороны родственников и знакомых, даже тех, кто был неизлечимо болен несколько лет, становятся подозрительно частыми.
Практически все оставшиеся до конца сезона 4-5 дней проходят под тремя одеялами, при включенном смартфоне, совершенно без сил, лежа на кровати. Я даже готовлюсь к этим моментам полной потери сил и ознобу: успеваю дойти до соседнего корпуса, где есть еще несколько одеял и перенести их в медпункт. Однажды привели девочку, которая хотела только лежать, у нее была необъяснимая слабость, рвота и температура час назад. Как потом выяснилось, она объелась конфет, которые ей привезли родители. Я уложила ее в свою кровать, поставила рядом ведро и сладкий чай с молоком, ушла в другую комнату и упала на кушетку. Так мы проспали полчаса или час. Потом приехали ее родители и увозили ее домой уже почти совсем здоровую. А мне становилось все хуже.
