Впереди появилось сражение сильных мира сего за трон Мангупа, где политика стоит выше человеческой жизни.
Дворец принцев Мангупа встретил вернувшегося из похода маркграфа Ингваря, трауром и страхом. Всего несколько месяцев прошло, как дворец паши Кафы принимал хана Девлет Гирея с вельможами посетившего амангуптских владетелей перед общим походом в Московию. А столько событий произошло.
Не прошло и недели с момента известия о гибели принцев, как уже прибыл специальный посланник султана, объявляющий волю султана, согласно которой, повелитель правоверных и империи объявил о том, что забота, о принцессах Мангупа переходит на плечи их мужей, для чего сосватанные еще в детстве принцессы должны уйти в дома женихов.
Маленькая принцесса Нурим уже отправлена в Стамбул во дворец султана к своему супругу Ислям Гераю сыну Девлет Гирея. Ничего, что одному только шестнадцать лет, а другой только восемь, их брак оформили еще, когда невеста в люльке обитала. Вместе с двоюродной сестрой убыл в Стамбул и десятилетний Алекси - мирза, племянник принцев Мангупа.
Принцесса Хилия становится женой князя Заноко владетеля княжества Пшуко правнука Инала, из родственной ветви Темиргоевских князей рода Бхгезенекко (Болотоковых) по отцу, и по женской линии князей рода Занекко. Княжества объединяющего в себя земли Большой и Малой Жанетии, Анапы и Таматарху (Матраху) с собственной митрополией Зихии и Матрахи.
Брак принцессы Хилии откладывался только ради того, чтобы дождаться графа марки Ингваря, который в свою очередь, как на его свадьбе принц Мангупа, должен сопровождать принцессу Мангупа в дом жениха.
Брак был задуман давно, как создание противовеса в политике на Кавказе, еще во времена, когда Иван Грозный взял себе в жены дочь кабардинского князя Темрюка черкасскую княжну Идар Гошаней (царицу Марию). Князья Бхгезенекко, как и князья Темиргоевы ведущие родословную от общего предка князя Идара, в результате династического брака с Мангупской династией, ставшие главными противниками Московии в борьбе за власть на Северном Кавказе до конца 19-го века.
Теперь мангупскому владетелю Камара, предстояло на своих кораблях отвезти невесту из Мангупа, в столицу княжества Пшуко город Матраху.
Об этом и только, об этом, не более, поведала встретившая меня буквально на пирсе Лилианна.
Огромная свита сопровождающих черкесской княжны, буквально заполнила пирс. Черкесы свиты, своими красными и черными бурками, окружили и выделили из толпы встречающих, одиноко стоящую Лилианну, одетую в белоснежные с небольшим розово-кремовым оттенком деяния.
Огромный порт, обычно наполненный разношерстной толпой, оказался вдруг сценой, в которой встречающие постарались показать, что то из ряда вон выходящего. Уже более столетия со времен генуэзской Кафы власти города не встречали, настолько официально и торжественно, корабли, входящие в порт.
Увидев столько народа и встречающих, немедленно сам переоделся в белые княжеские одеяния черкесских князей. Хотя и не совсем классических черкесских.
Длинную белую каракулевую бурку заменил на ее укороченный вариант, под полой которого, свисал морской кортик, уже не с позолоченными ножнами, а с настоящими золотыми вставками.
Головной убор морского черкесского лорда превратился в белую каракулевую шапку с козырьком, вышитом золотом гербом, дубами на козырьке и золотым обручем маркграфской короны, расположившейся поверх двухцветного бурлета (цвета знамени).
На висках шапки две гербовые золотые пуговицы, с которых свисала нить бусин из слоновой кости. Дань должного уважения далекому Востоку, где такое ожерелье признак военной аристократии.
Из-под бурлета шапки свисал белый с золотой каймой шелковый намет 'тан', прошитый меховой кромкой волчьего меха, закрывающий шею и ниспадающий на плечи.
С тульи шапки свисала на шнуре двухцветная кисточка, тоже - восточного аристократа.
Вокруг тульи шапки, устремились вверх, сделанные из отбеленного конского волоса, накрахмаленные вуали шапочки 'Чонджагват', все той же - восточной аристократии.
Под буркой одета укороченная белая черкеска, с нашитыми газырями и патронными пеналами из слоновой кости.
Белая шелковая рубашка и золотая вышивка гербов на стоячем воротнике.
Наборный пояс заменила шитая золотом перевязь кортика.
Оружие дополняли два пистолета, украшенные золотом и росписью.
Штаны из сукна белой шерсти и короткие белые сапожки с золотыми вставками окантовки носка и символичных шпор.
Вот такую смесь черкесской, морской и восточной одежды и одеяний придумал для себя черкесский морской лорд Ингварь.
Примерно так вышел на пирс и в этом виде решил появляться на официальных приемах.
Далее был медленный и неторопливый, исполненный собственного величия подход к черкесской княгине и по совместительству жене моряка.
Все равно угодить всем и каждому невозможно, но элементы статуса и признаков аристократии обоих центров цивилизации планеты отразить в одеяниях очень даже возможно.
