Заветная тропочка вот-вот должна показаться…
…Пик чувств остался позади, в прошлом, чьи летучие мгновения тщетно пытается удержать память, смазывая эмоциональную картинку до плоских слов. Но в груди еще колыхалось что-то летящее, что-то необъятное. Такое, как легкий ветерок, накрывающий своим невесомым, но ощутимым крылом всю деревню от края до края. А в голове продолжали покалывать сладостной болью связки иголочек. И каждое покалывание отдавалось отзвуком счастья, как отголоском горного эха в солнечный день.
Ей говорили подружки, что в первый раз все происходит скомкано, нелепо. Что будет больно и неудобно. Что настоящее придет только потом, очень-очень нескоро. Она верила, что у нее все будет по другому. Она чувствовала, Она знала, а чувства, скрепленные знаниями — самая мощная сила в подлунном мире. Если боль и была, то она растворилась в мягком покрывале касаний, в липкой влаге поцелуев, в жаре, охватившем подлесок, а может быть и всю землю. И крик перешел в томные постанывания, когда Она раскрылась навстречу. Вся. Без остатка. Чтобы утонуть в бесконечных глубинах и вынырнуть к погасшему и вновь разгоревшемуся светилу. Такого счастья не положено никому, только Ей. Не зря все шестнадцать лет Она ждала его, незримо готовилась, впитывая сведения от шуршащих слухов до колких сальностей. Теперь Она знала: слова вторичны, слова — не больше чем отражения в кривых зеркалах вроде тех, что привозят на ярмарку центрального села.
Казалось, сейчас за спиной развернутся крылья и Она взлетит. И в этом стремительном взлете обнимет весь мир. Прижмет к себе травы, как шелковистые волосы, прикоснется к хвое елок, и это касание отзовется в Ней такими же иголочками, как те, что так медленно угасают в душе. Иголочки, с которыми не хочется расставаться.
Ей хотелось немедленно наделать великое множество добрых дел, чтобы мир стал веселее и счастливее. Она желала откалывать от бесконечности своего счастья маленькие кусочки и дарить их всем и каждому. Она хотела, чтобы людям и зверям стало также хорошо, как и Ей, и чтобы все знали насколько Она счастлива. Невыносимо счастлива.
Зарубка, оставленная маленькой девочкой десять лет назад, перечеркнула прямую Ее пути.
Босые ножки привычно скользнули на лесную тропинку, отыскивая короткий путь. Крайний домишко хуторка начинался как раз за этой рощицей, в которой буйствовало неукротимое лето. Жаркое и влажное. Как Она сама. Только Ей было ведомо, куда ведет тропинка, незримая для постороннего глаза. Она чувствовала, как умный карий глаз всматривается сквозь листву, ожидая Ее появления. Всматривается просяще и покровительственно одновременно. Еще полторы минуты и пальчики Ее белых ручек утонут в наимягчайшей белоснежной гриве.
Кусты расступились, выпуская путницу на поляну. Он стоял, тихонько постукивая копытцем. Желто-серый рог отливал в лучах нисходящего солнца неразбавленным золотом. Морда, при невнимательном взгляде похожая на лошадиную, сейчас являла черты высшего существа. Бесконечно гордого. И бесконечно прекрасного. Она привычно раскрыла объятия и зажмурила глаза, ожидая дробного топотка шагов и касания шеи, укутанной тонкой шерсткой.
Ничего. Только странная тишина.
Глаза распахнулись так широко, словно хотели вобрать в себя мир целиком, не оставляя ни единого, даже самого крохотного кусочка. Ветерок подхватил прядь золотистых волос и тихонько начал ее раскачивать. Лес оказался на месте. Трава под ногами тоже. И солнце, и небо, и пушистые перинчатые облака никуда не исчезли. Все вокруг, такое привычное и родное, не провалилось в мрачные подземелья свергнутых богов.
Единорог стоял в отдалении. Он не двигался и даже не дышал. Казалось злобные духи коснулись его своими омертвевшими коготками и превратили в статую из белого мрамора. Но глаза не потухли, глаза смотрели на Нее, приблизившуюся и недоумевающую.
Она решительно шагнула вперед, приготовившись взбить гриву в порыве шутливой сердитости. Не признал что ли, болезный. Не чужая, чай. Почитай десяток лет минуло с тех пор как пересеклась Ее ягодная просека с его потаенной тропинкой.
Единорог взвился на дыбы, фыркнул и заржал гневно и оглушительно. Она даже отшатнулась в испуге. Передние копыта умного зверя стукнули по земле. Глаза косили настороженно и неузнаваемо.
