Такого будущего вы еще не видели! Здесь есть традиционные звездолеты и загадочные планеты, ужасное оружие и омерзительные мутанты. Но таких кошмарных развлечений в притонах космопортов и таких кровавых игр на выживание в планетных дебрях пока что не придумала ничья фантазия. В этом «прекрасном новом мире» царят полная свобода нравов, крайняя распущенность и дикие извращения, ставшие нормой. И общество в очередной раз нашло в себе силы, чтобы бросить преступности вызов: объединившись в союз под названием Взаимодействие, оно воссоздало полицию и призвало под ее знамена тех, кто добровольно согласен отправиться в ад, пока рай может обождать… Инспектор полиции Карина Травиц всегда на острие этой борьбы. Не ведая ни страха, ни упрека, она всегда готова выполнить задание. Притом — любое.
Повинуясь безмолвному требованию белобрысого охранника, Карина Травиц вынула пистолет из кобуры и протянула его сидевшему за столом мужчине в форме, такой же, какую сейчас носила сама Карина. Охранник был из новых — этого совсем юного сержанта женщина видела тут впервые. Кажется, она произвела на него впечатление — взгляд сержанта погладил клифт, оттопыренный на груди, прошелся по тонкой талии и упал на колени, обтянутые бесцветными чулками. Карина едва заметно повела бёдрами. У сержанта едва заметно порозовели щёки. Всё было вполне закономерно…
— Вы больше двух месяцев из него не стреляли, — заметил сержант, согласно инструкции сканируя пистолет штатным компьютером. — Тяжёлый он у вас какой-то…
Это он тоже заметил.
— Последний раз я стреляла на прошлой неделе. Дважды, — возразила Карина.
Сержант отключил пистолет от компьютера и оглядел его. Штатный, на первый взгляд, «фонгер», какими вооружено большинство оперативников. Основной импульсный бластер со встроенным счётчиком выстрелов, да дополнительный нейтрализатор с таким же счётчиком. Из нейтрализатора стреляют, если, например, злоумышленника нужно брать живым… Стоп, тут же ещё один ствол!
Заметив, как удивлённо поднялись брови у молодого человека, Карина пояснила:
— Специальный заказ. Ограниченная серия. Пулевой подствольник двадцать шестого калибра.
— Металлические пули? Какой в них смысл? — спросил охранник. — Только лишняя тяжесть.
— Большой, — просто сказала Травиц. — Так я пройду?
Охранник был любопытен. Да и явно не прочь пообщаться с красивой брюнеткой — рослой, фигуристой и стройной.
— Убойная сила невелика, — продолжил сержант. — Грохоту много. Если стрелять издалека, необходимо учитывать поправку на ветер, да много ещё… При неудачном попадании можно рассчитывать только на лёгкое ранение…
Карина подошла вплотную к столу и немного наклонилась, слегка нависнув над молодым сержантом.
— Я не стреляю издалека, — произнесла она, глядя охраннику в глаза. — И никогда не промахиваюсь…
— Попадаете в глаз?
Карина улыбнулась:
— Я всегда стреляю в живот, — негромко промурлыкала она. — И пули у меня с тупым наконечником, чтобы не проходили навылет, а оставались внутри. Мне часто бывает нужно задать вопросы на месте, а после нейтрализатора преступник ничего не может сказать. После бластера — тем более.
— Резонно, — согласился охранник, кивнув. — Иногда можно пренебречь некоторым гуманизмом в интересах работы, верно?
Он даже подмигнул. Карина издала смешок, прикрыла рот ладонью, потом наклонилась ещё ниже и сказала:
— Я соврала. Скажу по секрету, мне это нравится.
У сержанта по глазам пробежала лёгкая тень.
— В каком смысле?
— В прямом, — произнесла Травиц. — Я люблю стрелять в живот. Это самое мягкое и незащищённое место. Боль от пули в животе ни с чем нельзя сравнить. Я не скажу, что она сильнее, чем если бы тебя стали поджаривать живьём… Тут дело другое. Даже если тебе будут отпиливать руку ржавой пилой, ты не испытаешь такого мистического ужаса, как от ощущения маленького кусочка металла, засевшего у тебя в кишках. Мне нравится видеть изумление на лице: человек не в состоянии поверить, что это происходит именно с ним — это немыслимо, такое невозможно допустить… Ты с недоверием прикасаешься ладонями к животу… Даже если в руках у тебя было оружие, ты его выронишь — оно сразу же покажется таким ненужным и глупым… Как вообще всё вокруг. Потому что в реальности остаётся только сильнейший удар в живот — поначалу даже неясно, в какую именно точку вошла пуля. Ты опускаешься на колени, прижимая ладони всё сильнее. Боль локализуется вдоль пулевого канала и вокруг самой пули, а ты ложишься на бок и подтягиваешь колени, стараясь не делать резких движений. Хотя каждое движение, самое малейшее, только усиливает боль. Но оставаться неподвижным тоже невозможно, вот ты и пытаешься свернуться, сучишь ногами и царапаешь носками пол… — Карине было забавно видеть смущение на лице охранника. — Весь мир сжимается до размеров пули в кишечнике, больше вообще ничего не интересует… И вот тут самое важное — суметь задать необходимый вопрос. И получить на него ответ. Знаешь, как это лучше сделать?
— Показать капсулу с анестетиком? — догадался охранник.
— Нет капсулы. Ты работаешь на юге сектора Форд, где и слов таких не слышали…
— Ну, только если пообещать сразу же доставить в клинику…
— Планета Капчак. Там нет клиник…
Охранник задумался.
— Ответ прост, — тон Карины был очень серьёзным. — Минут через пятнадцать можешь пообещать пристрелить клиента, если он будет отвечать на вопросы.
— И что?
— И он выложит всё. Всю правду. Проверено.
— И вы его потом?..
— А как ты думаешь?
— Тоже пулей?
— Ну, конечно же, нет! — засмеялась Карина.
— Тогда чем?
— А ничем! Так и оставляю.
— Но… почему? Ведь это же…
— Негуманно? Конечно. Но кому до этого дело?
— Так ведь человек может ещё долго мучиться, прежде чем умрёт…
— Верно. Иногда два-три часа. А если повезёт, то и больше суток.
— Кому… повезёт? — сержант был, кажется, в полном разладе рассудка.
