- Кнопка Степана — Оля, - сказала следовательница. - Кнопка Оли — любовь. Нет, к себе у нее как раз любви не было… Думаю, у нее была самая простая кнопка — жить.
Денис кивнул, потом сказал:
- Кнопка Кеши — Аня. Я понял.
Юрьевна покачала головой.
- Нет, не думаю. Его кнопка — это ты. Его старший брат. Который всегда защитит, всегда и будет просто любить его, ни о чем не спрашивая. И не осуждая.
На Дениса страшно стало смотреть. Лицо искажено страданием, в глазах — чистая, звенящая, как японский клинок, боль. Юрьевна даже залюбовалась.
- Получается, я сам нажал на эту кнопку?!
- Выходит, так. Ты сначала ревновал его к отцу, перестал любить и защищать. А потом вообще просто… поимел.
Денис вскочил на ноги.
- Блять! Что вы несете?!
- Ты трахнул его девушку, - невозмутимо продолжала Юрьевна. - То есть, в переносном смысле, трахнул его самого.
- Нет!
- Нет? Я не права?
- Вы понятия не имеете, о чем говорите! - он вдруг осекся. - Кеша…
Денис замолчал, кадык на его шее дернулся. Он был небрит, после бессонной ночи щетина вылезла. Глаза в сетке красных прожилок.
Рассвет заливал комнату ослепительным красным светом, Юрьевна прищурилась, зевнула. Уже утро, пора заканчивать.
Денис молчал так долго, что она решила, он будет молчать до конца времен. А Юрьевне все-таки хотелось бы услышать про финал бойни в больнице. Потом Денис заговорил:
- Что теперь?
Светлана Юрьевна покачала головой. Откинула с лица светлые волосы.
- Хороший вопрос. Кожеед тебя просто так не оставит.
Денис засмеялся — резко и пугающе, словно уже был на грани истерики. Сжал кулаки. На забинтованной руке выступила кровь.
- Я не про маньяка. Черт с ним. Как мне теперь жить с отцом в одной квартире? - он повел головой, сжал кулаки, словно собираясь драться. “Да ни черта ты не будешь драться. Отец опять парой слов тебя уничтожит, в первый раз ему, что ли?” Юрьевна посмотрела на Дениса. “А может, нет”. Она чувствовала, в парне есть огромный запас ярости и гнева, сила и решительность, чтобы действовать. “Если его боль направить в нужное русло, конечно”. Она сказала негромко:
- Странный ты. Лучше бы подумал о том, что Кожеед к тебе обязательно вернется. Не в его привычках оставлять незавершенные дела.
Денис покрутил головой. Точно у него свело мышцы шеи, щелкнул позвонок.
- Когда? - спросил он.
Юрьевна пожала плечами.
- Может, через год, может, через десять. Кто этого ебаната знает? - отрезала она грубо. Потом снова заговорила мягко и успокаивающе: - Впрочем, с этим мы можем что-нибудь придумать. Но сначала расскажи, чем все закончилось…
Два дня назад. Заброшенная больница.
За окном становилось все темнее. Закат прорезал кровавыми полосами света пространство палаты — и ушел в небытие. За ним неотвратимо и равнодушно пришла тьма. В какой-то момент Денис понял, что ему стало трудно дышать. Словно темнота сгустила воздух. Глотку жгло бензиновой вонью.
Над мертвыми телами Оли, Жени и Степыча медленно, в траурном бессмертном танце вились мухи.
Маньяк остановился перед Кешей. “Нет, только не он опять…”, подумал Денис. “Пожалуйста, только не брат… Пожа…”
- Кеша, тебя давно не было слышно, - сказал Кожеед.
Кеша медленно поднялся на ноги, встал, как кукла. Лицо белое и обреченное. “Оставь моего брата в покое, ты, мудила”, подумал Денис, но продолжал сидеть. Сил не было. Кажется, подойти сейчас Кожеед к нему и перережь ему глотку, он бы так и остался безучастно сидеть. И истекать кровью.
“Пусть это закончится. Хоть как… Только пусть закончится”, молил Денис.
- Денис, - сказал Кожеед. Денис вздрогнул. - Вставай.
Их посадили за стол напротив друг друга. Денис безучастно смотрел, как к Кешиным руке и пальцу маньяк подключил клеммы.
Длинные провода — красный и черный — змеились по забрызганному кровью полу к желтому аккумулятору.
Кожеед опустил руку в карман халата, вытащил новый патрон. Полюбовался на него. Затем отщелкнул барабан револьвера, вставил патрон — с каким-то даже сладострастием. Кожеед крутанул барабан. Денис видел, как проносится перед его глазами жизнь и смерть. Щелк! Денис дернулся. Кожеед одним движением ладони защелкнул барабан на место.
Кожеед положил револьвер перед Денисом. Тук. Денис зажал искалеченную руку платком, ткань пропитана кровью насквозь. Кровь почернела и запеклась. Он усилием воли отпустил платок, положил здоровую руку на стол. Пальцы дрожали.
Кожеед отступил на два шага, поднял руки и объявил:
- Правила просты! Кеша! Как только захочешь, чтобы я отключил ток, просто крикни: «Денис, вышиби, пожалуйста, себе мозги». А ты, Денис, бери револьвер. Бери, бери, не стесняйся.
Денис взял револьвер здоровой рукой. Свечников наставил на него пистолет.
“Если бы точно знать, что в стволе будет пуля, я бы попробовал”, подумал Денис. Пальцы его стиснули холодную рукоять револьвера.
- И не надо больше жульничать, - мягко произнес Кожеед. Он пошел к аккумулятору. - На-ка-жу. Нажимай на спуск, только когда твой брат крикнет. Никакой больше самодеятельности.
