Еще один шедевр прутковских стилевых перевоплощений и юмора — пародия «Философ в бане», подражание стихотворению Щербины «Моя богиня», помещенному в журнале «Москвитянин» за 1851 год (ч. VI, отд. I, с. 203). Здесь, как и в «Письме из Коринфа», Козьма Петрович с удовольствием муссирует тему чувственных притираний, хотя у оригинала она появляется лишь в «Моей богине».
Николай ЩербинаМОЯ БОГИНЯЧлены елеем натри мне, понежь благородное телоПрикосновением мягким руки, омоченной обильноВ светло-янтарные соки аттической нашей оливы.Лоснится эта рука под елейною влагой, как мрамор,Свежепрохладной струей разливаясь по мышцам и бедрам.Иль будто лебедь касается белой ласкающей грудью.<…>Нет для меня, Левконоя, и тела без вечного духа,Нет для меня, Левконоя, и духа без стройного тела. Но спеши, о подруга,Сытые снеди принесть и весельем кипящие вина,И ароматы, и мудрого мужа Платона творенья
[234].Козьма ПрутковФИЛОСОФ В БАНЕС
древнего греческогоПолно меня, Левконоя, упругою гладить ладонью;Полно по чреслам моим вдоль поясницы скользить!Ты позови Дискомета, ременно-обутого тавра;В сладкой работе твоей быстро он сменит тебя.Опытен тавр и силен. Ему нипочем притиранья!На спину вскочит как раз; в выю упрется пятой…Ты же меж тем щекоти мне слегка безволосое темя,Взрытый наукою лоб розами тихо укрась!..<p>ФЕТУ</p>Один из славных представителей «чистого искусства», тончайший лирик, переводчик, друг императорской семьи, Афанасий Фет (1820–1892) дважды привлек к себе внимание Козьмы Пруткова.
Во-первых, стихотворением «Непогода — осень — куришь…» — унылой констатацией хандры в природе и на душе.
Афанасий Фет* * *Непогода — осень — куришь,Куришь — все как будто мало.Хоть читал бы, — только чтеньеПодвигается так вяло.<…>Козьма ПрутковОСЕНЬС
персидского, из Ибн-ФетаОсень. Скучно. Ветер воет.Мелкий дождь по окнам льет.Ум тоскует; сердце ноет;И душа чего-то ждет.И в бездейственном покоеНечем скуку мне отвесть…Я не знаю: что такое?Хоть бы книжку мне прочесть!Любопытно, что игра с фамилией «переводчика» «С персидского, из Ибн-Фета» не случайна. Она построена на созвучии фамилии нашего поэта с именем известного в России персидского шаха: Фет-Али-Шах (1762–1834).
Затем подражатель-пародист сосредоточился на стихотворении «В дымке-невидимке…». Оно позабавило Пруткова тем, что прототип и в счастье, оказывается, любит и умеет предаваться печали.
Афанасий Фет* * *В дымке-невидимкеВыплыл месяц вешний,Цвет садовый дышитЯблоней, черешней.Так и льнет, целуяТайно и нескромно…И тебе не грустно?И тебе не томно?Истерзался песнейСоловей без розы.Плачет старый камень,В пруд роняя слезы.Уронила косыГолова невольно…И тебе не томно?И тебе не больно?
[235]Козьма ПрутковБЛЕСТКИ ВО ТЬМЕ