Вот клуба Английского идол,Патриотический атлет, —Но клуб ему народность придал,Которой у обоих нет.По мне — с искусством сей писательЗа государство поднял шум,По клубу — он законодательНародных чувств и русских дум;Клуб ставит в честь сему Ликургу[124],Что все бранит он Петербург, —Согласен: враг он Петербургу,Зато он любит Макленбург[125];Мне скажет клуб, что у КатковаК престолу горяча любовь, —Но у остзейца у любогоПылает преданностью кровь;А если скажут: он глубокоЧтит православия завет, —С ним согласится лишь высоко —Преосвященный Филарет[126].Клейнмихель, Кукольник, Катков…
Вот на ком оттачивался юмористический талант Козьмы Пруткова.
Чемпион по казнокрадству, верноподданный самохвал, воплощенный флюгер…
Вот что так остро чувствовал Козьма; что возмущало его опекунов, изливавших свое неприятие не напрямую, а через творения добродушного, глупого, честного и потешного пересмешника.
40…мы все это чуяли… — В какие времена происходило человеческое и творческое становление опекунов, мы себе представляем. Во времена сугубо охранительные, когда форма господствовала над содержанием, а последнее практически не менялось. Во времена казенные и казарменные. Во времена культа императора и все превозмогавшего усердия подданных. Ясно, что официально это толковалось вполне фарисейски. Охранительность и застой именовались спокойствием и порядком. Казенщина и казарменность — ответственностью и бдительностью. Культ императора — данью уважения великому человеку. А подобострастное усердие — жаждой работы на благо Отечества и государя. Но чем настойчивей имперская риторика пыталась убедить разум, тем активнее не принимала ее душа: «…мы все это чуяли». Протест прутковских создателей против умолчания, односторонности, фальши официоза, протест против этого «чуемого» воплотился в образе директора Пробирной Палатки.
<p>Родословная дворянского рода Прутковых</p>РОДОВОЙ ГЕРБВ «Истории родов русского дворянства» (Кн. 2. М., 1991) между описанием дворянского рода Опаловых (Аполловых), с. 287–289, и дворянского рода Прутченко, с. 289–290, нами обнаружен досадный пробел: куда-то выпал дворянский род Прутковых. Мы можем любоваться гербами дворян Опаловых и Прутченко, но герба дворян Прутковых там нет. Его вообще нет нигде. Потому, исходя из исключительной важности предмета для нашего издания и проникнувшись прутковским духом, мы отваживаемся на собственную версию этой реликвии. Опишем возможный герб дворянского рода Прутковых с последующей мотивацией каждой детали.
ОПИСАНИЕГерб представляет собой гербовой щит, разделенный натрое: в левой верхней половине щита — лучащаяся лира, в правой — канцелярская печать. Нижнюю часть щита украшает пучок прутков.
Щитодержцы: справа моська Фантазия; слева моська, похожая на Фантазию. Обе стоят на задних лапах в позе льва.
Девиз «Смотри в корень!» покоится на вольно вьющейся ленте, обрамляющей поле щита снизу.
Намет на щите пурпурный и голубой, подбитый золотом.
По углам щита, выходя за его поле, расположены четыре различных сочетания пальцев. В правом верхнем углу — кулак с оттопыренным вверх большим пальцем. В левом — кулак с оттопыренным вверх большим пальцем и отставленным вниз мизинцем. В правом нижнем углу — известная комбинация из трех пальцев, в просторечии именуемая кукишем. В левом нижнем углу — просто кулак.
Щит увенчан устремленной вправо головой Пегаса. На темя коня возложен лавровый венок.
МОТИВАЦИИНет нужды объяснять, что лучащаяся лира на щите — символ литературной одаренности всего рода Прутковых. Канцелярская печать — атрибут собственно Козьмы Петровича, но и вообще оттиснутый знак доверия, точности и порядка. Пучок прутков содержит в себе родовую фамилию (Прутков) и служит напоминанием о строгости ее носителей.
