— Нет, конечно, Оуэн осуществлял театральную постановку, так сказать, дублировал призраков. Ты же понимаешь, есть мнимые и есть настоящие приведения, а они показываются публике по настроению, а не по контракту.
— Так. Кажется, мы вернулись на круги своя. Ладно, Алина, меня в принципе и такая версия устраивает. С приведений и взятки гладки, а Богомолова убили случайные грабители. Все — погоревали и забыли. Поехали в «Пилигрим», Веню спасать, пока Орешкина у нас его не вычислила.
Я как в воду глядела — родное туристическое агентство встретило нас в лице смущенной Степы, затурканной Алены и в конец сникшего Вени. Без слов было ясно — в наше отсутствие здесь что-то произошло, причем из ряда вон выходящее.
— Ну-с, как дела?
— Хуже не куда, — отмахнулся Веня. — Орешкина меня и тут достала.
— Ну, что я говорила? — Я оглянулась на Алину. — Опоздали.
— Она приходила сюда? — не поверила Блинова.
— Да, — подтвердила Алена, — чтобы вам на Куропаткина нажаловаться. Заходит, а он тут сидит, собственной персоной. Как она кричала! Как кричала. От чая и кофе отказалась. От валерьянки тоже, я вместо нее выпила. Представляете, обвинила Веню в шовинизме.
— А это здесь при чем?
— При том что, по ее мнению, все мы дети матушки-природы и права у нас равные, будь то у пуделя, будь то у человека.
— Бред.
— Бред, — согласился Куропаткин. — Но Орешкину не переубедишь. Она берет силой своего сопрано. Оказывается, в молодости ей прочили оперную карьеру. Только я рот открыл, она тут же мне его заткнула, сказав, что добьется у властей закрытия моего салона. Я, конечно, не испугался, у меня тоже друзья и покровители имеются, но от Лидии Федоровны можно ожидать всего, крови она может выпить не один литр. Пришлось мне поступиться своими принципами — предложил ей постричь пуделя здесь, — признался Веня.
— Интересно чем? Канцелярскими ножницами?
— Да хоть бы и ими, лишь бы она от меня отстала. Так нет! Оказывается у Лидии Федоровны тоже принципы, ее Мафусаил достоин только салона высшей категории. Зациклилась она на моем заведении, только у меня хочет стричь пуделя.
— Я думаю, у Орешкиной не все в порядке с головой, наверное, сказывается сотрясение мозга, после встречи с куском черепицы. Ладно, бог с ней, оставим ее в покое, — поставила я точку в разговоре о хозяйке Мафусаила. — Степа, ты была у Саши?
— У Саши? Была, только уже не застала.
— Что значит «уже»? Раньше ушел? Выходной день?
— Ага. Сплошной. На веки вечные.
— Не поняла. Рассчитался, что ли?
— Да нет, умер, — ответила Степа, сделав трагичное лицо.
— Умер? — переспросила я.
— Да. Возвращался с дежурства и был избит. День пролежал в реанимации, но спасти так и не смогли.
— А кто его побил?
— Какая-то пьяная компания, вроде как бомжи, а там кто его знает. Свидетелей нашли, а самих убийц ищут. Нечисто тут. Ох, нечисто, — запричитала Степа. — Драка была спровоцирована — это и младенцу ясно. Сашины коллеги только и твердят, каким хорошим парнем он был. Он никогда не ввязывался ни в конфликты, ни в потасовки. Значит, кто-то подтолкнул его к драке, подцепил, задел за живое. И вряд ли те, кто бил, были пьяными, скорее — прикидывались. С места происшествия вся четверка, именно столько их было, скрылась почти мгновенно. Свидетели даже толком никого не смогли запомнить. Эти четверо подошли к Саше, что-то спросили. А через минуту Саша лежал без сознания на асфальте.
— Все ясно, — торжественно изрекла Алина. — Они не оставляют нас в покое. И не оставят, пока не перебьют или изувечат всех до единого.
— Алина, ты о ком говоришь? — Степа настороженно посмотрела на Блинову.
— Как о ком? О них родимых, плаклинских приведениях, — пояснила я ничего непонимающей родственнице.
Степа перекрестилась и на всякий случай отошла от Алины подальше. Безумие, конечно, не заразное заболевание, но как говорится: «береженного бог бережет».
— Степа, успокойся, пожалуйста, у Алины новая версия. Нам мстят английские призраки.
— Ты меня разыгрываешь? — Степа сделала круглые глаза. От кого-кого, но от меня она не ожидала шуток подобного рода.
— Ничуть! Мы были у Мамонтовой. Никому Федор Петрович не мешал, и убивать его было не за что. Сашу, похоже, тоже.
— Да, я была в больнице, там к Саше все хорошо относились. Он был спокойным и рассудительным парнем, — подтвердила Степа. — Главврач собирался после окончания интернатуры Сашу оставить в больнице.
— Должна признаться, Саша мне тоже нравился, — откликнулась Алина. — Не повезло парню.
— С этой поездкой не повезло многим, — со вздохом сказала я.
— Вы хотите сказать, что все это совпадения? Или, что вы там еще придумали? Приведения? — Степа не хотела верить ни в дело случая, ни уж тем более в привидения. — Вы что, с ума посходили? Какие такие приведения?
