– За то, что лезет, куда надо, куда не надо, за то, что нос свой сует во все дыры! За то, что ко мне пристал как банный лист. Больно усердия много!
– Это усердие называется отношением к делу.
– А! – махнул рукой Нефедов. – Знаем!
– Ты этого не можешь знать, потому что у тебя никогда не было своего дела.
– Чего это не было? Я работал.
– Ты не работал. Ты числился.
– Сейчас все числятся.
– По себе меряешь, – усмехнулась Засыпкина. – И потом, сам видишь, что не все… Потапов – живой пример.
– Выслуживается!
– Это тоже плохо? Ты вот числился и что же мы имеем на сегодняшний день?
Допрос матери Нефедова получился примерно таким же. Лидия Геннадиевна все сводила к бесконечным ссылкам на других людей, которые, вроде, ничуть не лучше, а вот надо же, от ответственности уходят. Когда Лидия Геннадиевна обнаружила дома окровавленную одежду, что вы думаете, она с ней сделала? Сожгла? Выбросила на городскую свалку? Зарыла? Ничуть. Принялась чистить, застирывать, затирать, соскабливать чужую кровь с ботинок, штанов. Не выбрасывать же добро. Бабьим своим осторожным умом понимала, что нехорошо это, опасно, что улики это, но выбросить не смогла. И зеленый шарфик, на который тоже кровь брызнула, оставила, и полусапожки сорок третьего размера, и джинсы с вечными складками. Все это в целости нашли при обыске. Эксперты подтвердили, что ворсинки на заборе и шарфик находятся в родственных отношениях, оттиск на влажном мартовском снегу совпал с подошвой полусапожек, а в складках джинсов обнаружились следы крови, по группе совпадающей с кровью погибших людей.
– Как же так? – укоризненно заметила Засыпкина. – Зачем вы это сделали? Ведь следы-то все равно остаются, как ни стирай, как ни выпаривай.
– Ах, Галина Анатольевна, – вздохнула Нефедова, – вы же знаете, как я люблю чистоту! Ну, не могла я держать в доме эти грязные вещи. Чистоплотность подвела.
– А сына вашего что подвело?
– Милиция загубила бедного мальчика…
– Милиция?! – удивился присутствовавший при обыске Потапов. – Чем же мы провинились перед вами?
– Попустительством! – отрезала Нефедова. – Слишком многое позволяли мальчику. Дали бы отпор с самого начала – глядишь, и образумился бы.
– А не вы ли бегали по городскому начальству, чтобы оградить его от милиции? И к тетке кто отправил в ссылку, чтобы не привлекли к ответственности? А кто справки, характеристики, поручительства собирал?
– Я – мать! – с достоинством ответила Нефедова. – Я обязана делать все это. А вы обязаны несмотря ни на что, делать свое дело. Вот так. Загубили мальчика, загубили! И нет вам моего прощения.
Потапову оставалось только руками развести.
Теперь, когда события позади, Лидия Геннадиевна тоже ненавидит Потапова. И Засыпкину терпеть не может. В упор не замечает. А город-то небольшой, они часто встречаются на немногих улицах. Нефедова проходит мимо, изо всех сил стараясь не ускорить шага, проходит с каменным лицом и слезящимися от напряжения глазами – боится нечаянно взглянуть на своих недругов и выдать свою слабость, свою ненависть. Эти люди знают ей настоящую цену, и ни одежки, ни золотишко не введут их в заблуждение.
И вот так же, с застывшим лицом, проходила Нефедова по улицам городка мимо расклеенных на углах портретов сына – всесоюзный розыск был объявлен. И знакомая фотография сына, на которой он вышел с тяжеловатым взглядом и сведенными бровями, неотступно следила за ней, не спускала с нее взгляда, на какой бы улице она ни появилась, в какую бы сторону не направилась.
Во всей истории часто мелькает золото – как движущая сила, мотор событий.
Вот Нефедов выгребает золото из витрин Касимовского универмага, а продавцы обнаружив утром пропажу, прилагают все силы, чтобы об этом никто не узнал. Оплачивают золото из собственного кармана, но молчат.
Вот Дергачев продает краденое золото, переходя от квартиры к квартире, и тети, прекрасно зная, что у Дергачева золото может быть только ворованное, охотно его покупают. Когда в городе узнают о преступлении, когда для следствия становится очень важно заполучить хоть какую-нибудь золотую вещицу, чтобы сопоставить с документами Касимовского универмага, опять наступает гробовое молчание. Не брали, дескать. Тети хранят золото, которое может быть изъято, хранят достоинство – вещи взаимосвязанные.
Вот Нефедов чуть ли не силком распихивает золото в карманы своих подружек на предмет продажи, а те, спохватившись, на следующий день возвращают ему злополучные знаки зодиака, но опять же никому не сказав о том, что знают ужасную тайну, которая взбудоражила город.
А вот Нефедов, повстречав в автобусе знакомых парня и девушку, собиравшихся жениться, впадает в купеческий раж – ей дарит кольцо, а парню часы. Щедрость? Нет, скорее куражливая жажда самоутверждения. И опять тишина. Молчат парень с девушкой, зная, какое золото им досталось от Нефедова.
