Лишь со слов родителей Меф знал, что некоторые зеркала и картины, украшавшие замковые покои, показывали прошлое. На других холстах можно было увидеть сцены вероятного будущего. Иногда картины и отражения в зеркалах оживали, чтобы снова замереть, образовав новые сюжеты. Большую часть изображений следовало толковать метафорически. Лишь несколько зеркал работали подобно Картам, показывая события, происходящие в данный момент в конкретных отражениях. Но труднее всего было понять, что именно изображает каждое зеркало — настоящее, прошлое или будущее.
Малость оробев, они бродили по залам, коридорам, кабинетам и будуарам, разглядывая портреты прежних обитателей Замка, давно ушедших во мрак за Гранью Хаоса. Они легко узнали портрет Гамлета, первого царя Нирваны, а также других существ, создавших великую державу еще до появления человека.
Судя по сигналам Амулетов, портреты можно было использовать, как Козыри, и это открытие не на шутку встревожило братьев.
— Связь с покойниками? — нервно проговорил Вервольф. — Мы заглянем в то место, где они сейчас находятся?
— Не заглянем, — решительно успокоил его Фауст. — Мы будем умнее и не станем рисковать.
Внезапно распахнулось батальное полотно, как бы приглашая нирванских герцогов на поле, где выстроились для битвы три войска. На переднем плане был виден холм с шатром, разноцветные полотнища знамен шевелились под легким ветром. В небе тускло светило багровое солнце, наполовину скрытое полосками облаков. Из шатра вышел крылатый воин в кольчужной юбке до щиколоток и кожаном жилете, обшитом бронзовыми пластинами. Его почти человеческое лицо было дополнено крючком орлиного клюва, заменявшего рот, нос и подбородок. Полководец из племени гарпий пристально поглядел на потомков, но те отшатнулись, и Мефисто поспешно призвал Амулет, чтобы закрыть своевольный Козырь.
Не проронив ни слова, братья перешли в следующий зал, где на них обрушились потоки иносказаний. Зеркала и картины увлекательно рассказывали о жизни. Но невозможно было догадаться, где и когда происходили, происходят или произойдут эти события.
С немалым трудом братья отыскали магические окна, через которые можно было увидеть сцены прошлого. Они увидели, как Суэйвилл прорвался к Нирване. Увидели недавний штурм Нирваны, в котором им довелось применить новое оружие. Фауст без интереса смотрел со стороны, как ведет крылатых всадников на штурм фамильного гнезда.
Они увидели во всех подробностях, как Озрик убил Гамлета и сам был убит мечом нового царя Нирваны,
Лунные Всадники атаковали Амбер вдоль Черной Тропы, и братья смогли во всех подробностях рассмотреть гибель старого Авалона. А вот тонет корабль на фоне гибнущей Атлантиды.
Несколько зеркал вроде бы показывали настоящее или близкое будущее. На поле брани сошлись две армии, вооруженные почти по-современному: пики, секиры, неуклюжие пушки, камнеметы, баллисты. По Черной Дороге двигался отряд разведчиков из Хаоса, командир демонов держал в руках Козырь Дары.
Еще они увидели всю свою семью в полном сборе — родители и три сына. Внезапно отец и Меф исчезли, но оставшиеся не обратили на это внимания, продолжая мирно беседовать.
Еще была сцена из Хаоса после похорон Юрта. С помощью козырной магии Дара и Мандор установили, что Юрта убили нирванские братья, а не Люк. «Люк просто предатель, а его двойник — мелкая тварь», — пренебрежительно произнес старик демонического облика. Дара и Мандор просчитывали стратегию, и разбросанные по законам пасьянса Карты танцевали, выполняли маневры на зеленом бархате, прорываясь к Нирване и Авалону.
Напоследок слегка искривленное зеркало развеселило братьев любовной сценкой из области гомо-гетеро-зоо-птеро с элементами некрофилии. Действующие лица были совершенно неизвестны.
Пройдя анфиладу до конца, Вервольф презрительно сказал:
— Грубо говоря, даже самое обычное зеркало обязано показывать картины настоящего.
— Не каждое зеркало способно показывать сцены, не отражаемые непосредственно близкими предметами, — напомнил Мефисто.
— Отец разберется, — резюмировал Фауст.
Они вернулись той же дорогой, и на этот раз зеркала показывали совсем другие сцены. Увидев, как огромный волк настиг и загрыз Единорога, Вервольф вскричал:
— Это не я, а снова тот зверь. Ну, он еще был нарисован на Карте, которую Фау стянул у Дворкина.
— Успокойся, мы уже поняли, что Единорог тебе не по клыкам, — цыкнул Мефисто на младшего братишку. — Подойди-ка сюда.
Волшебные картины возвращались к мертвой неподвижности, большинство зеркал помутнело, словно в их вычурные рамы были вставлены обычные куски матового стекла. Лишь некоторые продолжали транслировать видеоклипы метафор.
Фауст увидел себя, бредущего по темному тоннелю. Вокруг мелькали смутные тени, и он наотмашь отбивался мечом. Потом он вышел из подземелья на равнину, где вступил в бой с несколькими рыцарями Хаоса. А вокруг носились полуобнаженные красотки, хватавшие его за руки с воплями: «Ты мой! Скажи этим уродинам, что любишь только меня!»
