– Забавные игрушки, - сказал отец, поднимаясь на палубу, - Хотя, признаюсь, я испытываю к ним определенное недоверие. Хороший меч и много колдовства гораздо надежнее.
Услышав его голос, Джулия встрепенулась - наверное, опять вспомнила своего графа. Она проскользнула поближе к трапу и попыталась разглядеть лицо царя, но тот был закутан в плащ с опущенным капюшоном.
– Привыкнешь, - сказал Меф. - Верви испытывал оружие?
– Да, он стрелял по бумажным мишеням, - с отвращением кивнул царь Нирваны, - По бумажным! Словно нельзя было найти живую дичь.
– Папа, сейчас другие времена, - укоризненно сказал старший Брат Оборотня. - Ну, и как он оценил оружие?
– Говорит, со здешним порохом получается неплохо, но никто не знает, как все повернется в наших краях.
– Должно получиться. Фау - отличный алхимик.
– Надеюсь… - Отец скептически поглядел на вертевшуюся поблизости Джулию. - Сынок, уведи девочку в каюту. Ей совершенно нечего делать на палубе во время рейда.
Возмущенная ведьма вздумала протестовать, ссыпаясь на сексуальное равноправие, однако Мефисто уволок ее подальше от греха и пребывавшего не в духе папани. Джулия, которая слишком долго жила в Калифорнии, продолжала качать права. Она явно отвыкла от строгих законов старого доброго времени, поэтому герцог по-хорошему намекнул:
– Не надо спорить. Наш папа суров, но справедлив. Как закон Ньютона.
Она обиженно засопела, но послушно вошла в свою каюту. Потом вдруг спросила:
– Ты о каком Ньютоне? Я знавала сэра Айзека из Кембриджа. Кажется, он выслужился и стал директором Монетного двора.
– Он самый. Джулия захохотала:
– Смешной был старик. Однажды после хорошей попойки его в шутку скинули с моста. Так он выбрался из воды и придумал целую науку - что-то насчет силы притяжения. Когда я снова приехала в Англию, мы с ним случайно встретились в кабаке. Старый козел пытался погладить мне ляжку и рассказывал, будто все предметы обязательно падают вниз. Ну, я немного поколдовала и доказала, что предметы могут падать во все стороны. Говорят, после этого сэр Айзек стал трезвенником, бросил натурфилософию и занялся богословием.
Оставив ее в каюте, Мефисто запечатал чарами все щели. Раз отец так решил, то нечего Джулии высовываться.
«Господарь» лихо шлепал колесами по дождливым шхерам. Вервольф остался на мостике у штурвала, управляя пароходом в лабиринте неприветливых островов. Отец стоял на баке, по-прежнему завернутый в свой защищавший от внешней магии плащ из драконьей замши.
Пошевелив ближайшие Отражения, глава рода перекинул корабль ближе к дому. Шхеры уступили место скалистому берегу, затянутому дымом пожаров. На рифах запрокинулся килем вбок ржавый остов.
– Все изменилось, - печально резюмировал царь Нирваны. - Я не понимаю очень многого из того, что вижу. Новые народы, новые знания, новые Отражения. Неприятно чувствовать себя чужим.
– Привыкнешь, - повторил старший сын. - Мы поможем. Скоро вся семья будет вместе, и станет легче.
Посмотрев на него с нежной улыбкой, царь осторожно похлопал крыльями, словно и вправду собирался взмыть в небо. Крылья мягко шевелились, задевая на взмахе леера обоих бортов. Мефисто попробовал, и у него тоже получилось. Полузабытое ощущение готовности к полету было немного болезненным, но безусловно приятным. Меф вспомнил, как давным-давно, когда еще был жив дед, а у кронпринца был только один сын, он летел сквозь Отражения, а по бокам неслись родители, и три пары крыльев ритмично посвистывали, рассекая ткань реальности…
– Ты всегда был моим любимчиком, - признался отец. - Да и мать тебя любила сильнее, чем младших.
– Ласки доставались в основном этим карапузам, - сварливо припомнил Меф.
– Младшим - свое, - назидательно сказал отец. - А первенец - это первенец.
– Я не в обиде, - сдался Мефисто. - Просто иногда начинаешь злиться на судьбу, которая так обошлась с нами.
– Ты еще ничего… - Отец вздохнул и убрал крылья. - А вот Фау и Верви разучились принимать древнюю форму. Забыли почти все, чему их учили бедные старые родители.
– Это моя вина, - покаянно сказал Мефисто - За годы изгнания я учил братьев только самому главному, без чего мы не смогли бы выжить. Искусство трансформации в древнюю форму не входило в число важнейших умений.
– Скорее наоборот.
Мефисто пожал плечами и произнес с надеждой:
– Они научатся этому снова?
– Не научатся, а вспомнят, - беззаботно сказал отец. - Ведь вы - наши дети и получили эту способность по наследству. Как две ноги, два глаза и козырное Искусство.
Они помолчали, совместными усилиями проталкивая пароход в следующий пласт Теней. «Господарь» скользил сквозь сплошное облако вязкого тумана, непрестанно пронизываемое разрядами молний. Туман был пропитан резким приторно-сладким ароматом. Издалека доносилось слабое нечеловеческое пение.
– Гадкое место, не нравится мне здесь, - с отвращением сообщил отец. - Нет-нет, не спеши… Да, вот так - теперь можно.
