— Есть! — радостно сообщил инструктор. — Есть попадание в мишень!
— Чему вы его еще научили?
— Упражнению номер восемнадцать. Стрельба с двух рук с приближением к объекту.
Это было именно то упражнение, которое так любил и так удачно применял Иванов в реальных боевых условиях.
— Правда, должен предупредить, что упражнение еще недостаточно отработано...
— Не надо предупреждать. Показывайте номер восемнадцать...
Иванову вручили два пистолета, подвели к огневому рубежу и открыли барьер.
— Время!
Выставив вперед пистолеты, прыгая из стороны в сторону, покачиваясь корпусом и стреляя на ходу, Иванов побежал к мишеням. Бежал он очень эффектно. Потону что в точности так, как в этом же тире, сутками напролет, бегали перед ним бойцы спецназа.
Пистолеты клацнули затворами.
— Ну? — спросил майор.
Инструктор, осматривавший результаты стрельбы через подзорную трубу, покачал головой.
— Плохо учите! — недовольно сказал майор.
— Но он...
— Ладно. Пошли дальше. В спортзал пошли. Многочисленные инструкторы, понурив головы, потянулись к выходу из тира.
В спортзале Иванова поставили на татами и выпустили нескольких спарринг-партнеров.
— Упражнения от номера семь до номера девятнадцать. А потом двадцать второе. Начали!
Бойцы в кимоно подбегали к Иванову и, изобразив замах, падали под разящими ударами в переносицу, горло и пах. Согнувшихся от боли противников Иванов «добивал» ударом ребра ладони в основание черепа. Его удары были точны и красивы. Уже через пару минут Иванов был буквально завален телами поверженных им врагов.
Но все же двое недобитых нападавших исхитрились выбраться из кучи, выхватить и направить на Иванова пистолеты.
— Стоять! Руки вверх! — заорали они.
— Стою! — сказал Иванов. И поднял руки. Но когда к нему подошел один из бойцов, резко сдвинулся с траектории выстрела, ударил его в голень, перехватив за дуло, вырвал пистолет и произвел выстрел во второго нападавшего.
— Это было двадцать второе, — похвастался инструктор.
— Эффектно, — оценил майор Проскурин. — Очень эффектно! А как насчет действенности ударов?
— Но вы же приказывали в первую очередь обращать внимание на их техническое исполнение.
— Но он хоть сможет постоять за себя?
— В драке с хулиганами — да. С профессионалами — нет. Мы уже докладывали, что у него недостаточная мышечная масса и повышенная чувствительность к физической боли...
— Это я слышал...
Вечером майор Проскурин докладывал итоги проверки генералу Трофимову.
— В целом результаты неплохие. Можно даже сказать, что результаты превзошли наши худшие ожидания. Иванов достаточно уверенно чувствует себя в обращении с оружием, неплох в спарринге.
— Пистолеты из рук при выстреле больше не роняет? — перебил генерал.
— Не роняет. И вообще, к «железу» более-менее привык. Снаряжает оружие и изготавливается к стрельбе очень профессионально. Даже некоторые специфические жесты перенял.
— Какие?
Майор продемонстрировал собранные в кольцо пальцы.
— Это что, из кино, что ли? — спросил генерал.
— Так точно. Из какого-то западного боевика.
— Супермен значит?
— На первый взгляд — да.
— А на второй? Если вдруг кто-нибудь на него второй раз взглянет? Так сказать, надумает копнуть поглубже.
— Поглубже не рекомендуется.
— Кем не рекомендуется? Тобой?
— В принципе не рекомендуется...
— А ведь копнут. Непременно копнут. Рано или поздно — копнут. И тогда... он у тебя хоть в мишени-то попадает?
— Иногда.
— Что значит «иногда»?
— Иногда — это значит изредка, товарищ генерал. Но ведь задача делать из него снайпера не ставилась...
— Может, его еще поднатаскать? Недели две.
— Инструкторы утверждают, что дело не во времени. Что он не обучаем в принципе. Говорят, есть такие люди, которые не способны к стрельбе. Ну как лишенные слуха — к музыке.
— Не повезло нам с «объектом».
— Так точно!
— Давай так, майор, натаскивать его все-таки пусть продолжают. Как тех зайцев. А ты пока подумай, как можно ему подмочь. Ну чтобы его легенду поддержать. Чтобы ни со второго, ни с третьего взгляда... Понял меня?
— Никак нет. Не вполне. Как можно поддержать его легенду, если он не способен ни к рукопашному бою, ни к стрельбе? Если любой профессионал, когда дойдет до дела...
— Не знаю как! Это твои проблемы — придумать «как» Придумать и доложить начальству. Мне доложить! И как можно скорее доложить! Обязательно доложить. Потому что нам с тобой, Степан Степанович, хода назад нет. Слишком много на этого Иванова завязано. Ну просто все на него завязано! Нельзя нам его потерять! Никак нельзя...
Корольков Илья Григорьевич, известный его окружению не как Корольков, а как Папа, пребывал в раздумьях. Вообще-то он думал редко, так как гораздо чаще, прежде чем думать, — действовал. Но сегодня был другой случай. Особый случай. Сегодня речь шла не о снятии дани с оптового рынка или сети фирменных магазинов. Сегодня речь шла о гораздо большем — о бабках, лежащих в иностранных банках. Тут действовать раньше, чем думать, себе дороже выйдет.
