— Сам петух, — не нашелся, что сказать, Иванов. После чего снова заговорил по утвержденному генералом сценарию. Очень убедительно заговорил. — Слушай меня сюда ушами, — зловеще и очень громко сказал он, обратив внимание на поставленные против этой реплики два восклицательных знака. — Я позвоню тебе через десять минут. Если ты не скажешь «да», я буду каждый день калечить по одному твоему подручному. Каждый день — по одному! Три дня! Через три дня я начну убивать их. Одного за другим. Пока не доберусь до тебя. Последним я убью тебя. Потому что ты не хочешь отдать принадлежащую мне вещь!
— Молодец! — показал майор. И тут же добавил уже в полный голос: — Круто ты с ним!
Иван Иванович смущенно потупил взор. Папа стоял с трубкой, прижатой к уху, еще две или три минуты после того, как по ней зазвучали гудки. Так с ним никто не разговаривал. Очень давно не разговаривал. А может быть, вообще не разговаривал.
Он зло отбросил трубку и взглянул на своих подручных. Так взглянул, что те шарахнулись в сторону...
— Откуда?! — резко спросил он.
— Мы ничего не узнали, Папа! Он звонил с телефона-автомата.
— Что?!
— Папа, мы здесь ни при чем! Так сказали на станции.
Упавший на пол телефон зазвонил снова. Все смотрели на него, но никто не решался его поднять.
— Дайте! — сказал Папа.
— Десять минут истекли. Что ты решил? — спросил уже знакомый голос.
— Да пошел ты!..
— Тогда я открываю счет, — предупредил голос. Папа снова швырнул телефон на пол. Но на этот раз так, что из него, словно взрывом, выбросило все внутренности...
— Он отказал, — чуть даже виновато сказал Иван Иванович.
— Очень хорошо, что отказал, — приободрил его майор. — Он и должен был отказать. Кто дольше ломается, тот потом сильней любит, — и тут же поднял к лицу рацию. Смешков! Да я, Проскурин. Готовь машины на выезд. В полном объеме готовь. Да, всех. Как сегодня днем. Выезд через сорок минут. И вы собирайтесь, Иван Иванович.
— Мы куда-то снова едем?
— Едем. Снова. Едем продолжать то, что не успели доделать днем. Собирайтесь. Выезд через сорок минут.
— И что мне надо будет делать?
— Что делать? Ничего нового не делать. То есть делать совершенно то же самое, что вы уже делали. Ходить по адресам, которые мы вам укажем...
«Все-таки странные люди, — вновь удивился про себя Иван Иванович. — Полдня таскали его по всему городу с чемоданом. И снова хотят делать то же самое! Снова таскать чемодан по городу. Ну очень странные люди!..»
К исходу дня в городе имело место быть еще одно странное происшествие. Одному два года нигде не работающему, имеющему две судимости гражданину на его даче неизвестные хулиганы из ружья практически напрочь отстрелили правое ухо...
— Ты мне можешь объяснить, зачем тебе эти дела, Саша.
— Объяснить не могу. Могу только сказать, что надо. Кровь из носу как надо.
— Но ты же не первый год в нашей системе, ты же понимаешь, что уголовные дела попадают под категорию документов строгой отчетности. Их нельзя раздавать направо и налево.
— Я не «право» и не «лево».
— Я не хотел тебя обидеть.
— Меня нельзя обидеть. Я толстокожий.
— Значит, не скажешь?
— Я же сказал — не могу.
— Но я надеюсь, ты не собираешься их подчищать?
— Если бы я хотел их подчищать, я бы к тебе не обращался. И кроме того, насколько я осведомлен, что там настолько много мертвяков, что, даже если вырвать половину листов, это ровным счетом ничего не изменит.
— Ну вообще-то верно.
— Ну и что ты мне скажешь?
— Скажу, что пока не знаю. Дела находятся в ведении следователей.
— Но ты же их начальник.
— Но непосредственно отвечают за них они. Я не более чем администратор.
— Никогда не поверю, что ты не можешь с ними поладить. Я точно такой же администратор, как и ты, и знаю все твои потенциальные возможности. Потому что располагаю точно такими же.
— Хорошо. Я попробую тебе помочь их посмотреть. Но только если без выноса.
— Конечно, без выноса.
— Я возьму эти дела себе. Для ознакомления. На какую-нибудь из суббот.
— На ближайшую субботу. Мне они нужны на ближайшую субботу. На следующую будет поздно.
— Ладно, на ближайшую. Но с уговором, чтобы смотреть только в моем кабинете.
— Согласен. Только в твоем.
Александр Владимирович положил трубку и долго ежился в своем добротном подполковничьем мундире. Не привык он просить. Вернее, уже отвык. Потому что привык приказывать и отдавать распоряжения. И привык, что эти приказы и распоряжения мгновенно выполняются.
И вообще, за последние несколько дней ему много чего пришлось делать такого, от чего он отвык. Начиная с того собеседования, на которое его притащил дядя Федор. Тогда, в детстве, дядя. А теперь непонятно кто, потому что Александр Владимирович сам дядя. Притащил и даже нормально не объяснил для чего. Сказал только, что нужно деньги выручать.
