Непридуманная история. Как принимали в КПСС на излете восьмидесятых годов.
Эту историю, что произошла в конце 80-х годов, в небольшом сибирском городке, рассказал мне один знакомый. Он тогда работал в местном горкоме комсомола инструкторам. Должность не великая, но требовала, по тем временам, выполнения определенных условностей.
Многие, наверно, помнят о той заботе, что проявляли тогда коммунисты о своем «младшем брате».
А, одним из обязательных требований к функционерам комсомола являлось членство в КПСС. Вот эта правдивая история рассказывает о том, как вступали в те годы в компартию. Вернее, как принимали туда.
****
Захолустный провинциальный городок, но все «как у людей». Есть добротный железнодорожный вокзал времен Николая второго, с терпким запахом нагретого мазута летом, грохотом проносящихся товарников, унылой общепитовской «точкой» под незатейливым названием «Гудок».
Есть и каменный Ильич с кепкой и без, строго взирающий на наглых воробьев и жирных ворон на площади.
Есть и пыльные летние улицы в тополином пуху, колдобинах и лепехах окаменевшего навоза, отчего проезжающий по ним автомобиль дребезжит и подпрыгивает.
И, конечно, присутственные места «Белого дома» местной власти в хрущевском минимализме, ансамбль которого завершает купеческие особняки, оккупированные городской милицией, да входящими «в первую голову» почта-телефон-телеграф и госбанк. Этот район местные жители именуют «центром» или «городом».
****
Наша история разворачивается камерно, в стенах «Белого дома», где три этажа занимает ГОРКОМ КПСС.
Малый конференц-зал. Солнечное июньское утро. В обычное время здесь натаскивают доморощенных агитаторов на предмет квалифицированного охмурения масс, но сейчас великое таинство, партийное собрание АППАРАТА, кормчих городка.
Строгие волевые лица, преисполненные важностью происходящего, идет процесс приема в партию.
Рефери, старая дева мадам Глазунова. Она же командир идеологического отдела горкома, главный спец по научному оболваниванию масс.
Главный герой – Юрка Чернов, человек, который вливается в ряды «славной и непобедимой».
Зрители в зале, провинциальные боссы «ума, чести и совести нашей эпохи», НОМЕНКЛАТУРА.
Глазунова:
– Товарищи! Повестка нашего собрания проста и величественна. Мы принимаем в наши ряды еще одного товарища. У него закончился кандидатский стаж и его пора принимать в партию. Конечно, у товарища Чернова есть еще недоработки, но налицо заметное стремление исправлять свои ошибки и совершенствоваться. Вот уже три года он работает рядом с нами. И, надо заметить, достаточно неплохо нелегкую работу инструктора горкома комсомола. Но, принимая в партию, мы должны помнить о чистоте ее рядов. Теперь о товарище Чернове. Хотелось бы услышать от него объяснения на некоторые вопросы. Почему на прошлое собрание нашей партийной организации он не пришел? А, ведь, на повестке был его прием в партию. И, лично товарищ Матвеев, председатель парткомиссии горкома, его приглашал. Хочу напомнить, что посещение партийных собраний есть святая обязанность каждого коммуниста! Давайте послушаем Чернова.
Встает Юрка Чернов, молодой парень, одетый в строгий костюм не маркого цвета, однотонную рубашку и черный галстук, и направляется к небольшой трибуне, с которой только что вещала Глазунова. Он серьезен, собран, даже немного скорбен. Встав за трибуну, поправляет галстук, оглядывает унылые лица собравшихся, неглубоко вздыхает и … отводит взгляд в окно, за которым веселиться летнее утро. Проходит несколько томительных секунд. Пауза затягивается.
– Ну, Юрий, – подбадривающее начинает Глазунова,
– расскажите нам, вашим товарищам, что переполняет ваши чувства и мысли в такой момент?
Юркино лицо на мгновение оживает и вновь принимает старушечье выражение. Тишина в зале начинает тихонько звенеть. Скрипят под кем-то стул, вырывается негромкий вздох. Сидящие переглядываются. Не выдерживает Матвеев:
– Юрий! Начните с того, почему не пришли на прошлое собрание. Здесь все ваши товарищи и они готовы выслушать.
При первых же звуках голоса Матвеева, Юрка начинает топтаться, вбирает в грудь воздух и говорит:
– Товарищи!
Проходит несколько томительных секунд.
– Я, конечно, понимаю глубокую важность настоящего момента. Торжественного момента. И, потому волнуюсь, – продолжает он. В зале ободряюще шумят. Юрка опять кидает взгляд в летнее окно и замолкает. Часы на стене бойко отстукивают мгновения. Пауза затягивается. Следующим не выдерживает Водников, первый секретарь горкома, невысокий крепенький мужичок с крестьянским лицом:
– Товарищ Чернов! Вы начинайте говорить, время идет! Нас люди ждут. Уже 20 минут обсуждаем. Юрка тут же реагирует:
– Да, да, конечно. Сейчас. Так вот, насчет прошлого собрания, товарищи. Вы, ведь, знаете, что я живу со своей бабкой в одной квартире. Так из-за люстры я и не пришел прошлый раз.
Опять пауза. Вскакивает Глазунова:
–Да, вы, Чернов, объясните в чем дело. Какая люстра? Причем тут люстра?
