– Отвезу ее, куда скажешь…, хоть на помойку… ты принееес? – и повисла у него на руке, глядя в глаза преданным взглядом голодной собачонки.
– Конечно, я принес моей девочке, – и покрутил пакетиком перед лицом женщины.
Около трех часов утра Дина вползла в комнату матери, придерживая живот руками, по задранной ночнушке сочилась кровь. А следом вбежал ОН с широко распахнутыми испуганными глазами и окровавленными ладонями.
– Она сама… она сама себя… Она ненормальная! Это не яяяяяя….!
***
Дина притаилась в кустах возле остановки, как раз в тот момент, когда на дорогу выскочила служебная машина, остановилась возле двух женщин, ожидающих маршрутку в город, и из нее вышли двое мужчин в форме охранников. Один из них обратился к дачницам, возвращающимся рано утром в понедельник с участков домой.
– Вы не видели здесь беременную девушку в белой ночнушке и серой кофте?
– Нет не видели. А что случилось?
Низ живота потянуло болью, и Дина снова обхватила его дрожащими руками.
– Она сбежала из психиатрической лечебницы.
– О Господи помилуй! Не видели. Господь с вами. Сейчас всего-то семь утра.
По ногам побежала вода, и девушка растерянно посмотрела вниз, а потом в отчаянии закрыла глаза.
– Если увидите, сразу в полицию обращайтесь. Она опасная и невменяемая. Убить может!
– О Боже!
Охранники уже собрались уезжать, один даже сел в машину. Но дикая боль заставила Дину вскрикнуть так громко, что ОНИ ее заметили. И она опять побежала… К дороге… Так надо. Это все, что она может сделать, чтобы предотвратить... Раздался резкий звук, и она обернулась… Удар был сильным настолько, что ее отшвырнуло вперед на спину, и глаза закатились, а по телу прошла судорога, и руки взметнулись к животу.
Простите меня… так лучше… лучше для нас, если мы умрем. Такие… такие, как он, не должны иметь детей… так лучше.
*****
Повёрнутыми психопатами не рождаются? Черта с два. Ими становятся еще в утробе матери. На генетическом уровне. Молекулы складываются в какой-то определенный узор, который делает из вас того, кем вы будете впоследствии еще в момент зачатия. Мои сложились так, что иногда сам себя боялся. Но лучше страх перед самим собой, чем перед другими. Спасибо моей матери, она вначале научила меня дикому ужасу, а затем научила внушать его другим. Когда ты ощущаешь запах испуга, когда он забивается впервые в ноздри и пьянит вспенившимся адреналином в венах, эйфория растекается по всему телу, наполняя его немыслимой силой. Истинная власть далеко не в деньгах и не в золоте. Она в умении заставить бояться.
