Доспех хрустнул в полете, отлетели наплечник и грудная пластина. Ударившись о груду ящиков и повалив их, Глеб упал на пол. Защита на левой руке и лицевая часть шлема осыпались серым пеплом.
Он встал и осмотрелся. Было относительно тихо, если не обращать внимания на струи воды рушащиеся с потолка на пол, и на скулеж полупридавленного тушей железного пса клайга.
Хромая, Глеб подошел ближе. Помог чужому выбраться, ухватил его за шкирку правой рукой.
– Где. Мои. Друзья. – повторил он, тяжело дыша. Болело сломанное ребро. Заряд аккумулятора доспеха неумолимо стремился к нулю.
Клайг хотел огрызнуться, но увидев лицо лишь произнес:
– К той стене иди. Тепер-рь у нас с тобой одна дор-рога.
Не отпуская клайга, Глеб вернулся к тому месту, где прятался за катушкой кабеля. Там и правда оказалась хорошо замаскированная дверь.
Уже сообразив, чего от него добивались все это время, Глеб коснулся неприметного считывателя и пластина массивной створки исчезла в стене, отреагировав на прикосновение человека.
Он вошел в темный коридор и через десяток метров добрался до хорошо освещенной комнаты, сплошь устланной разноцветными ворсистыми коврами. Заряда в аккумуляторах оставались считанные доли процента.
Посреди помещения стоял низкий стол с шаром голографического проектора над ним. В нем угадывались очертания затопленного водой отсека. Во главе сидела Рраафт с золотым украшением на макушке, слева рядком уселись кобели из ближнего окружения, ну а справа…
Харри, живой и невредимый, смотрел на Глеба, кивал головой и глаза его улыбались. А вот Айга чего-то боялась и все прятала взгляд. На ней тоже не видно было даже царапины.
Глеб сделал шаг, другой, желая достичь девчонки. Он еще не знал, что хочет сделать с ней, но понимал, что это будет что-то очень плохое. Шагнул еще и замер, не в силах пошевелить даже пальцем – сдох аккумулятор брони.
А потом выключилось сознание.
– Ты специально ту фразу сказала? Когда передала мне броню.
Глеб лежал на холодной кушетке посреди операционного блока, стены которого поражали воображение своей нереальной белизной, и смотрел на Айгу сквозь полуприкрытые веки.
– Какую? – спросила она.
– Ну, мол, жизнь сложная штука и, вообще, полна обмана. Или что-то вроде того.
– А. Ты об этом. Запомнил все-таки, – улыбнулась собственным мыслям девчонка. Вздохнула: – Слишком много болтаю… Кстати, о сложности я ничего не говорила тогда.
– Наверное, показалось. Сам додумал.
– На самом деле это не так, – заметила Айга. – Все зависит от того, с каким материалом приходится работать.
– Материалом… – тихо повторил Глеб. Дернулся и попытался встать, но ремни, которыми он оказался пристегнут к ложу по-прежнему крепко держали его: если б не они, то парень уже давно собственноручно придушил бы самоуверенную девку. Чем дольше Айга находилась рядом с ним, тем больше она его бесила.
После неудачной попытки подняться Глеб замер, постарался расслабиться и ни о чем больше не думать. Уставился в потолок. Хотелось просто полежать.
– Поспать решил? – услышал он вкрадчивый голос Айги.
– Да.
– Не надоело? Так-то сутки уже прошли.
– Как сутки? – опешил Глеб. Открыл глаза, скосил взгляд в сторону, откуда слышался голос. Девушка стояла рядом с входом, у манипулятора операционного робота: одну руку она удерживала за спиной, а пальцем другой мягко вела по штанге лазерного скоросшивателя.
На ней был надет форменный светло-серый комбинезон, молнию которого она зачем-то расстегнула почти до пояса – все-таки в помещении было достаточно прохладно; под комбинезоном виднелся тот старый цветастый топ с глубоким вырезом, явно на размер меньше, чем нужно. Волосы на этот раз она ничем не подвязывала, распушила и придала им светло каштановый цвет. Пряди на висках заложила за острые ушки.
Айга развернулась к Глебу в полоборота:
– С тех пор, как ты разгромил здешнее топливохранилище, прошло двадцать пять часов и двадцать три… – она посмотрела так, как будто внутрь себя заглядывала. – Нет, уже двадцать четыре минуты. Вставай, много спать вредно.
– Не хочу, – взбрыкнул Глеб.
– Ну же, Глебушка. Не упрямься, – ласково произнесла Айга.
Плавно покачивая бедрами, она подошла ближе. Глеб старался не смотреть на нее – все, что он испытывал при встрече с девчонкой взглядом, так это лишь злость. Но глаза-предатели сами против воли возвращались к ее фигуре.
Подойдя к кушетке сбоку, почти вплотную, девушка наклонилась, шумно втянула воздух над грудью парня, повела носом в сторону лица. Остановилась, едва не коснувшись подбородка; не разгибаясь, подняла голову. Их взгляды встретились, она порхнула ресницами.
– Нюх у меня не хуже, чем у клайгов, – сообщила Айга. – Вставай. Ты почти здоров. Доспех, конечно, высосал энергии из тебя прилично, но чужие сумели восстановить большую часть биологических процессов, дальше справится наша с тобой связь. Чувствуешь? – улыбнувшись спросила она.
