–
– Но теперь… – начала я, глядя на то, как Киппс превращает в труху остатки кухонного шкафчика.
–
Киппс выпрямился, вытер со лба пот рукавом своей фирменной куртки. Локвуд голыми руками отодрал несколько остававшихся торчать щепок, отодвинул Киппса в сторону, примеряясь своим ломиком. Я подняла вверх свою руку.
Где-то в глубине дома послышалось знакомое клацанье.
И в эту секунду я поняла, наконец, что это за звук.
Это щелканье зубов друг о друга.
Очевидно, щелкать зубами было привычкой Гаппи. Я представила, как он медленно бродит по дому, листает поваренные книги, наблюдает за проходящими мимо его окна соседями и щелкает, щелкает, щелкает зубами.
Наблюдает и щелкает. Щелкает и наблюдает. Выбирает жертву…
– Мы больше не одни, – сказала я.
На мгновение все застыли. Ко мне обернулись четыре лица – бледные, освещенные мерцающим светом зажженных свечей. Ноги Киппса и Локвуда утонули в груде щепок, усыпавших пол разгромленной кухни. Оба они были густо покрыты пылью, блестели от пота и выглядели, честно говоря, не лучше пары Костяных людей. Жутковато выглядели. А Холли больше всего была похожа сейчас на Блуждающую невесту – такая же бледная и встревоженная. Джордж? Ну, он с его всклокоченными волосами и круглыми очками, на стеклах которых играли отблески зажженных свечей, напоминал, пожалуй, призрак, пожелавший явиться в наш мир в образе совы. Мы молча переглядывались и прислушивались.
Я указала пальцем на потолок. Подвешенная к нему лампа медленно раскачивалась в такт тяжелым шагам у нас над головами.
– Прелестно, – сказал Локвуд. – Если он проснулся и начал шевелиться, значит, мы на правильном пути. И ему действительно не по нраву вот это… – И он, взмахнув над головой ломиком, разнес боковую стенку следующего кухонного шкафчика.
Что-то тяжелое медленно брело по площадке второго этажа к лестнице.
– Давай, Гаппи, шевелись. Ты же можешь быстрее тащить свой жирный зад, я знаю, – Локвуд рывком выворотил торчащий из пола кусок древесины. Кухонные шкафчики были полностью разрушены, обнажилась часть голой кирпичной стены и запачканный пыльный пол. Локвуд вставил свой ломик между металлическими ножками раковины и сломал одну из них пополам, а затем принялся раскидывать ногами деревянные обломки на полу. Даже Киппс попятился назад, испуганный яростным порывом Локвуда.
Ко мне придвинулся Джордж.
– Как ты думаешь, что собирается делать Локвуд, когда до нас доберется…
– Понятия не имею, – честно ответила я.
Тяжелые шаги на лестнице. Скрип половиц под тяжестью огромного тела.
– Люси, – прошептал Джордж. – Можно тебе кое-что сказать по секрету?
– Конечно.
– Нет, если не хочешь, я не буду, только скажи. Ты ведь теперь свободный агент и все такое прочее…
– Перестань. Говори.
– Хорошо… – он кивнул, коротко вздохнул и продолжил: – Знаешь, мне
– Гаппи?
– Точно. Знаешь, я за свою жизнь повидал немало
– Понимаю, – кивнула я. – Знаешь, мне тоже не хочется его видеть.
Все это время я смотрела на стеклянные панели кухонной двери. Они были полупрозрачными, но сквозь них проникал свет зажженного на крыльце фонаря и мерцание огарков на ступеньках. Их огоньки бешено замигали, а потом их скрыла тьма, влившаяся в холл со стороны лестницы. Холли тихонько взвизгнула.
– Явление появилось, Локвуд, – сказал Джордж. – Что будем делать?
