– Все это никуда не годится, Гарольд, – сказала я, отступая на шаг назад. – Ты ничего толком так и не сказал мне. Все, я иду к Барнсу. Отпусти мою руку.
Гарольд всхлипнул и еще крепче вцепился мне в рукав.
– Ты не понимаешь. Это опасные люди, Люси! И не дают времени себя разглядывать. Подходят в темноте, забирают товар и тут же уходят. Послушай, я могу помочь тебе. Сегодня ночью я передаю им очередную партию товара. Ты можешь прийти туда и сама взглянуть на них. Проследить за ними, если хочешь. Ну, как? Я это сделаю для тебя, если только ты… Что? Почему ты смеешься?
– Не верю я тебе… мальчик на побегушках! Заложишь ты им меня, вот что я думаю.
– Нет! Клянусь! Я ненавижу их! Да я, собственно говоря, даже и не знаком с ними. Мой товар, их деньги – и все. Слушай, сегодня ближе к вечеру они передадут мне записку, в которой будет указано место и время встречи. Оно каждый раз меняется. Всегда где-то в районе Клеркенвелла, но где точно, я никогда не знаю. Можем встретиться с тобой после моей смены. Вон там, на церковном дворе, и я скажу тебе, где назначена встреча. Потом ты дождешься ночи в каком-нибудь укрытии. Они тебя и не заметят.
У меня была тысяча причин считать эту идею плохой, и все они вытекали из того, что Гарольд Мейлер был не тем человеком, которому можно доверять. Пожалуй, он предпочтет видеть меня мертвой, чем лишиться своего выгодного дельца. Дать Гарольду уйти – значит дать ему шанс все это устроить. А с другой стороны, что мне делать?
– Я тебя не обману, – пообещал Гарольд, преданно глядя мне в лицо.
– Ну, вот что, – после долгой паузы сказала я. – Если ты каким-то образом меня предашь, у меня есть друзья, которые отыщут тебя и заставят заплатить за это сполна. И тогда ты поймешь, что тебе лучше самому живьем броситься в печь, чем встать у меня на дороге, – угроза, конечно, была жиденькой и стандартной, но на Гарольда Мейлера она, похоже, подействовала. Он с готовностью закивал головой. Как же ему хотелось, чтобы я отпустила его!
– Значит, до вечера, – сказал он. – Во дворе церкви Сент-Джеймс. На скамье, которая стоит на пересечении четырех дорожек. Я буду там. Сообщу тебе всю необходимую информацию.
– Если будешь играть честно, я отвечу тебе тем же самым, – сказала я. – Иначе…
– О, вы, агенты, всегда играете честно, я знаю, – он наклонился и подобрал с земли свой бумажный пакет. – Агентов все любят.
Провезя курткой по каменной стене, Гарольд протиснулся мимо меня и шмыгнул за угол на улицу, словно крыса.
– Вечером, – повторил он, скрываясь из вида.
12
Странно, сколько тьмы окружает нас, даже когда все вокруг кажется светлым и ярким. В ясный солнечный день, когда камни мостовой раскалены так, что к ним рукой не притронешься, тени все равно обступают нас. Они таятся в стенных нишах и под арками мостов, лежат под полями шляп, скрывая глаза проходящих мимо джентльменов. Тьма живет внутри наших ртов и ушей, в наших сумках и бумажниках. Прячется под мужскими пиджаками и женскими юбками. Мы живем в окружении теней, они постоянно с нами и сильно влияют на нас.
Так я размышляла, сидя перед окном кафе на Клеркенвелл Грин, разглядывая лица проходящих мимо людей. Знаете, днем я редко выхожу из дома, а общаюсь, в основном, с клиентами, и кроме них обычных людей, можно сказать, почти не вижу. Во всяком случае, вижу их реже, чем призраков.
А сейчас эти люди проходили мимо меня – те самые обычные люди с опущенными, как правило, головами. Те самые люди, что раскладывают у себя на подоконниках железные опилки и соль, жгут у себя в доме сушеную лаванду… Борются за свою жизнь, одним словом. Мужчины и женщины, молодые и старые, они текли мимо окон кафе, словно кадры из фильма, и все как один казались совершенно – или, во всяком случае, почти – не опасными для меня.
Но среди них, быть может, совсем рядом, были и те, кто связан с тьмой.
