Помещение, в котором я оказалась, было сверх всякой меры замусорено. Чтобы не сломать себе ногу, я включила фонарик и помчалась, подсвечивая им, из комнаты в комнату. К моему глубокому разочарованию, все окна на противоположной стороне дома оказались замурованными кирпичом. Здесь на свободу не выберешься.
Сзади донеслись звуки, говорившие о том, что мои преследователи уже проникли в дом.
Передо мной открылась широкая ветхая лестница, и я, не задумываясь, понеслась по ней вверх, перепрыгивая через три ступеньки сразу.
Наверху оказалось окно – застекленное, правда, но хоть не замурованное, и то ладно. Я прижалась лицом к стеклу и увидела внизу под окном плоскую крышу, а за ней растворяющийся в темноте сад.
Было ли это окно современным, что так легко открываются? Нет, конечно. Старое, массивное, из тех, что поднимаются вверх. Я потянула окно, оно заскрипело и приподнялось ровно настолько, чтобы я могла протиснуть сквозь него голову и плечи, а затем намертво застряло в прогнившей перекосившейся раме.
Тут я обернулась, и мое сердце оборвалось. Три фигуры уже показались у верхнего края лестницы, и у одного из преследователей что-то серебристо сверкнуло в руке.
Времени на раздумья не было. Я протиснулась в щель окна, готовясь полететь вниз головой на крышу, но сделать этого мне не удалось. Чья-то рука крепко схватила меня за ботинок сзади. Я резко вскинула вверх свою вторую, свободную ногу, и мой ботинок ударил во что-то мягкое. Державшая мой ботинок рука разжалась, и я рухнула вниз.
Едва успев коснуться плоской асфальтированной крыши, на которую упала, я стремительно перекатилась в сторону. Что-то с силой ударило прямо по тому месту, где я только что находилась. Я сорвала с пояса баллончик с железными опилками, прицелилась и запустила его в окно. Попала я удачно, тяжелый баллончик ударился об окно прямо над высунувшейся из него головой.
Потоком льдинок хлынули вниз осколки стекла, в доме кто-то закричал, торчавшая из окна голова скрылась внутри, а я уже неслась по плоской крыше и в пять быстрых шагов добежала до ее края.
Отсюда я увидела высокую стену, разделявшую сады, темневшие слева и справа от нее, как застывшие черные озера. Спрыгнуть в сад? Нет, это самоубийство, потому что нет никакой уверенности в том, что я смогу найти выход из сада на улицу. Значит, только по гребню стены, другого не дано. Гребень стены проходил примерно в метре под краем крыши. Я повернулась и аккуратно спрыгнула на узкий гребень. Одновременно со мной спрыгнул из разбитого окна на крышу первый из моих преследователей.
Я, как кошка, побежала по кирпичному гребню, глядя только вперед и стараясь не думать о пустоте по обе его стороны. В обоих садах росли деревья, на них поблескивали серебряные амулеты-обереги от злых духов. Легкий ветерок доносил из темноты запах лаванды. За своей спиной я услышала крик. Что-то промелькнуло мимо моего плеча и исчезло.
Я добежала до того места, где стена разветвлялась, отмечая край садов на этой улице и начало других садов на соседней. Справа от меня стена упиралась в глухую торцевую стену здания, слева в густую живую изгородь. Я оглянулась. Один мужчина бежал за мной по гребню стены, держа в руке небольшой нож. Второй спрыгнул со стены и бежал внизу, по саду.
Он мог бы уже больше не бежать, очень скоро упрется в живую изгородь, которая надолго задержит его. Третьего преследователя я не увидела. Возможно, его ранило осколками оконного стекла. Во всяком случае, мне очень хотелось на это надеяться.
Я побежала вперед, никуда не сворачивая, стремясь попасть на дорогу. Впереди виднелся новый ряд домов. К одному из них примыкала оранжерея, и здесь же заканчивалась моя стена. За оранжереей виднелась низкая крыша гаража, а еще дальше темнел проход, который, возможно, выводил на улицу.
Крыша оранжереи была выше гребня стены, по которой я бежала. Я слегка притормозила, прикидывая, как мне быть, и в это время что-то ударило в мое левое предплечье. Было очень больно. Я пошатнулась, но удержалась на гребне стены, а затем поспешила к стене оранжереи. Когда я подтягивалась на ее крышу, левая рука у меня горела огнем и болела, я прикоснулась к ней пальцами правой руки, и они стали мокрыми и липкими от крови.
Выбравшись на покатую стеклянную крышу оранжереи, я, то и дело поскальзываясь, побежала вперед. Вскоре я спрыгнула на крышу гаража. Спасение было уже недалеко.
Сзади раздался новый крик, и я задержалась на крыше гаража. Оглянувшись, я увидела своего преследователя, он только что забрался на крышу оранжереи. Мужчина был крупнее, чем я, и, разумеется, намного тяжелее. Бежать по крыше так, как я, он не мог, стал пробираться по ней низко присев и шаркая ногами. Сейчас преследователь напоминал мне жирного мальчишку, который катит на ярмарочной карусели, сидя верхом на деревянной лошадке-призраке.
Я подождала, пока он доберется до середины крыши, затем вынула из кармашка на моем поясе магниевую вспышку.
Громить чужие оранжереи нехорошо, я и сама это знаю, но ничего другого мне сейчас не оставалось.
